Люди шли мимо. Шёл народ избранный, неграмотные кочевники, избранные богами за своё бескультурье и темноту. Их не успела коснуться цивилизация, в войлочных шатрах не бывало комфорта и не жила мудрость. Они были грубы и невежественны и именно поэтому стали избранным народом. Ложь, будто боги любят простецов — боги ненавидят умных! Впереди этим людям предстояли годы странствий и неисчислимые беды во благо бегущих из мира богов. Но сейчас избранные кочевники не просто шли, а шествовали, ведомые сознанием своей высокой доли. Старцы в рыжих плащах из верблюжьей шерсти, женщины, обременённые выводками чумазых детишек, девушки, до глаз закутанные в груботканые покрывала, но назло всему остающиеся молодыми и красивыми. Пылили бесчисленные отары овец, вышагивали верблюды, волы тащили нещадно скрипящие повозки. Слушая визг немазаных осей, Ист прозорливо усмехался. Всё-таки боги немощны, даже в землю обетованную они против своей воли несут зловредное знание, которое однажды убьёт их. Сколь ни будь диким народ, но по ночам они жгут костры, их женщины лепят горшки, а мужчины доят верблюдиц. У них есть металл.

Всесильным богам лишь кажется, что они одержали победу, на самом деле победил связанный Ист. Иначе почему он остаётся здесь, а всемогущие бегут?

Пастухи, гортанно крича, заворачивали стада к бурлящему источнику, чтобы истомившийся скот мог напиться. Мычание и дробное взмекивание разносилось далеко окрест. Животные торопливо пили и шли дальше, понукаемые пастырями и подгоняемые лохматыми псами. Воды двух источников давно перемешались и были безнадёжно загажены скотским навозом и поднявшейся со дна мутью. Никогда больше в этом мире правда и ложь не будут жить по раздельности, во всякой правде останется привкус лжи, всякая ложь начнёт отдавать истиной. Оба волшебных дерева срубленные валялись на земле. Им достаточно было оказаться рядом, и неуязвимые прежде стволы поддались топору. Ещё немного, и на месте чудесных дерев заполыхает костёр. Бессмертные не желали оставлять в проклятом мире ничего.

Фирн дер Наст с обнажённым мечом и незнакомый Исту желтокожий маг с изгибистым крисом в руках охраняли срубленные деревья, ибо, даже поверженные, они внушали страх. Страшны не сами деревья, страшно, что девственно невежественные люди, избранные богами, вкусят запретного плода. Кто здесь воистину невежествен, так это боги! Зараза уже проникла в новый мир вместе с козой, трясущей набрякшим выменем, шерстяной накидкой, бронзовым ножом. Вместе с людьми, что покуда умеют лишь верить, но когда-нибудь неизбежно начнут думать.