На такие слова Разин морщился, но терпел. А что сказать, если и впрямь живёшь на воровские деньги?

Шёл караван борзо, так что вскоре увидали на горизонте минареты ыспаганских мечетей. Город в Ыспагани плохонький, из глины насыпан, а посад столь велик, что в русских землях такого не найти. Лавки каменные в два этажа с арками, майдану края не видать. Бедный люд в посаде теснится в каменных домах, а кто побогаче — беки да тюфянчеи, те строят деревянные дворцы от столицы в стороне, среди садов. Сам шах так же живёт. Там же, неподалёку от города, стоит и невеликий дом богатого купца Мусы. В доме этом Семёну бывать не приходилось. Едва объявившись в родном городе, Муса передавал раба судейским, и всё время, покуда хозяин жировал среди домашних, Семён кормил вшей в темнице. Однако где стоит купеческий дом — знал. Болтливый мавла однажды при выезде из города показал жилище Мусы. И теперь, как жених о встрече с невестой, мечтал Семён, чтобы купчина оказался в семейном кругу. Чего бы только не отдал за таковую удачу… о том ведает знающий душу людей.

Остановились путники в караван-сарае неподалёку от базарной площади. Арендовали лавку, раскинули товары. Расторговывались по дешёвке, как бы не ради корысти, а для знакомств и деловых связей. Такое поведение никого не удивляло, богатый гость на новом рынке, бывает, в ущерб себе торгует, лишь бы народ его запомнил и потом по старой памяти пошёл к щедрому торговцу в те дни, когда цены поднимутся. Убыточная торговля очень устраивала тароватого атамана. Сам Разин в лавке, считай, и не бывал, просиживал в чайхане, беседовал по душам с городской шелупонью, выспрашивая, о чём в городе болтают, быть ли войне, сколько в округе войск, где шах-севены квартируют и споры ли на подъём. Военные тайны завсегда лучше у ветошных людишек узнавать: денег им платить не надо, а о дворцовых делах они наслышаны не хуже везирей. Везир, может, ещё и соврёт, а оборванцу зачем врать? Он государевых секретов хранить не клялся.

Семён распоряжался в лавке, говорил с гостями, лгал и божился, казалось, весь был в торговле, а сам только о Мусе и думал. Среди захаживавших в лавку торговцев видел Семён знакомые лица, тех, кто с Мусою дело имел. Гости Семёна не узнавали, глядели уважительно, вели долгие речи. Семён им вторил, а сам хотел, но не решался спросить о главном.

Наконец товар начал иссякать, а Разин успел узнать всё, что было ему потребно. Начали собираться в обратный путь. Залежалые остатки привезённого продали за пустую цену на вес, батманами. Наутро назначили отъезд.