В караван-сарай Семён вернулся за полночь. Степан Тимофеевич, привычно не спавший, встретил его, поглядел на убитое лицо, спросил:

— Что, не удалось посчитаться со старым обидчиком?

— Господь посчитался, — хмуро ответил Семён. — Дом уже полгода как погорел, все домашние в огне остались. А где сам бродит — неведомо.

— Ладно, будет убиваться! — успокоительно протянул Разин. — Жалеешь, что своеручно счёты свесть не сумел? Ты, брат, так подумай: злодей наказан, а греха на тебе нет. На казачьих душах и без того многонько висит, никакому попу не разрешить. Давай лучше к дому собираться. Завтра с утра выходим, а нам ещё товары вьючить…

— Какие товары? Мы же своё всё как есть распродали, а чужого не покупали…

— Это ты не покупал, а я, покуда тебя не было, прикупил кой-чего. Вьюков полтораста будет. Пошли, поможешь укладывать.

Взглянув на купленные товары, Семён ахнул. Чего там только не было: шелка сырцовые и крашеные, медная чеканка, лазурит, опийный мак… Товары индийские, иракские, китайские и даже гилянские, те самые, что были привезены сюда самими разинцами. Оказывается, Степан Тимофеевич не только о военном деле промышлял, но и присматривал, кто у них и что покупает и куда купленное везёт. А вечером, пока Семён ходил Мусу искать, пятеро казаков налетели на хранилище иноземных товаров, охрану частью перерезали, частью повязали и вывезли всё, что только смогли. Страшно помыслить, в какое разорение вверг донской атаман персидских купцов. Это уже деньга не воровская, а разбойная. Хотя что их жалеть, торговцев… все они, с Мусою вместе, одним миром мазаны.

Упаковывались спешно, чтобы поспеть через заставы, прежде чем в городе пробьют тревогу. Правда, завтра пятница, праздничный день, так сразу беды могут и не хватиться, но всё же лучше поспешить.

На таможне Семён сказал, что везёт хорасанскую набойку и индийский лал. Самоцветы предъявил и уплатил немалый процент. А товары стражники и досматривать не стали — всё равно ничего дороже хорасанской набойки в тюках быть не может. Взяли пошлины по две аббасы с тюка и отпустили с миром. Узнав сумму платежей, даже щедрый Степан Тимофеевич покряхтел, но Семёновы поступки одобрил. До Ряша верблюдам ещё шагать и шагать, а конная стража скачет быстро и перехватить беглецов может запросто. Пусть лучше ограбленные купцы по городу татей ищут, а на ушедших караванщиков не грешат.

Не выдали святые угодники, обоз вместе со всем грабёжным добрался до казачьих зимовок. Степан Тимофеевич выслушал доклады старшин, переговорил с глазу на глаз с Серёжкою Кривым и велел созывать большой круг.