— Ломай! — выкрикнул Семён, ударяя в яровчатые плахи дверей.

— Пусти, пособлю! — Попище Иванище стал рядом, двумя руками вздел пудовую булаву и обрушил тяжкий удар по хрустнувшей дверной красе. После третьего удара дверь с грохотом обрушилась, и Семён вместе с другими казаками очутился в покоях бостан-паши. Казаки с радостными криками помчались по комнатам, срывая бархатные занавеси, запихивая в торбы серебряные светильники, кальяны с мундштуками тёмного индийского янтаря, всё, что можно снять с места и, унеся, превратить в червонцы. Но Семёна добыча не влекла, он искал старого обидчика. В одной из комнат углядел горбатого карлика, испуганно зарывшегося в подушки, ухватил его за ворот испанского камзола, выдернул на свет:

— Где паша?!

— Там! — пискнул карлик, отмахиваясь ручонками. — В дальние комнаты побежал, где слуги!..

Семён швырнул горбуна обратно в кучу подушек и поспешил дальше.

Управляющий летними дворцами везир Васаят-паша дрожал, закрывшись в одной из комнат на женской половине дома. Почему-то казалось, что сюда тати не ворвутся, хотя что их может остановить, неверных… закон не для них писан. Крики, грохот, шум несусветный всё ближе, Васаят хотел с испугу под подушки лезть, как за минуту до того прятался его шут, да не смог, не карлик всё-таки… Вот что-то грохнуло за дверью, и в проёме появилась страшная фигура, грязная, оборванная за месяцы бесприютного житья, но исполненная силы и злобного торжества. В дочерна загорелой руке тонко изгибается сабельная сталь.

— В-ва!.. — застонал раб божий Васаят.

— Здравствуй, Василий Яныч, — недобро усмехаясь, проговорил разбойник. — Не ждал встретиться?

— Семён… — ошеломлённо пролепетал везир. — Сёмушка, не погуби…

В тёмном коридоре вновь что-то грохнуло, и в покои ворвался Игнашка Заворуй.

— Сёмка! — заорал он. — А я гадаю, куда ты подевался? Ба! Да никак ты самого бостан-пашу словил? Волоки его на струг, пусть выкуп платит. Токо смотри, меньше чем за сто червонцев не отпускай!

— Я заплачу… — заторопился Васаят. — Я больше заплачу, двести дам…

— Погоди, — прервал Семён. — Ну-ка, Игнат, вглядись в стервеца, узнаёшь?

Игнашка застыл, вытянув шею по-гусиному, а потом изумлённо протянул:

— Да никак это Васька Герасимов?! Ишь куда заполз, сукин кот! Ну, тогда с тебя все пятьсот золотых.

— Погоди, — вновь остановил приятеля Семён. — Мне ещё с него за старое спросить надо, и не только за то, что он нас татарам сдал, за ним долгий список тянется.

— Верно! — радостно возопил Заворуй. — Ну-ка, посторонись, я его счас рубану!

— Да погоди ты! — прикрикнул Семён. — Мне с этой мордой сначала кой о чём поговорить надо. Ты с ним, как с корабля прыгнул, так и не видался, а у меня есть о чём беседу беседовать.