— Вы обязаны сдать оружие! Так не положено! — возмущался начальник тюрьмы, от переживаний его уши оттопырились ещё сильнее.

Эти локаторы серьезности обстановке не добавляли, так что приходилось ещё и смех сдерживать. И дурацкие просьбы типа пошевелить ими.

— Это ценный артефакт, я за него головой отвечаю.

— Ну так вот пусть он в надежном месте хранится.

— Ну так он в надежном, в моих руках, — ухмылялся я, поглаживая навершие.

Хрен им, а не мою прелесть! Обстановка явно накалялась, грозя перейти в открытый конфликт. Мог бы и отдать, на временное хранение, но в качестве жеста доброй воли, а не приказа. И вообще, напридумывают правил, знай их все...

— Сдайте оружие, заключенный, иначе беседы с вами не получится, — попытался зайти с другой стороны лопоухий.

— О, кстати. На каком основании... — я твердо решил довести его до припадка, но мой вопрос прервал вопль.

Через открытую дверь камеры по коридору издалека пронеслось знакомое:

— Мааааакс!

За этим последовал топот и через пару секунд ворвался воевода, отталкивая стражников, которые пытались его удержать. В небольшом помещении стало совсем тесно с новыми посетителями.

Бутурлин тоже мельком огляделся, хмыкнул и повернулся к главному по бардаку.

— Петр Семенович, — вкрадчиво начал он и начальник вздрогнул. — Будьте добры, на минуточку выйдем.

Я с сожалением вздохнул. Самое интересное не услышу. Ушастый вышел с воеводой и отошли они далеко, улучшенный слух не помог.

Пожал плечами и закинул в рот кусок колбасы, оставшейся от завтрака. Уже десять стражников следили за каждым моим движением, как кролики за удавом. Думал в шутку бросить в них едой, но пожалел и без того расшатанные нервы. Я всё ещё надеялся обойтись без травм для обслуживающего персонала.

Вернулся мой освободитель быстро. Начальник тюрьмы больше не заходил, сделал знак рукой и вся стража тут же покинула помещение. Бутурлин посмотрел на меня с каким-то немым укором.

— Что? — искренне удивился я с набитым ртом. — Это вообще-то я тут пострадавший. В нечеловеческих условиях держали, несправедливо обвиненный, я даже не знаю в чём!

— Всё, хватит, — отмахнулся мужик. — Пойдем, узник несчастный. Пострадавший он, как же. Ортабаев чуть приступ сердечный не заработал из-за тебя. Вот скажи, нельзя было посидеть спокойно, а? Устроил тут...

Воевода был расстроен, но явно не из-за моей попытки улучшить условия пребывания за решеткой. Так что острить дальше на эту тему я не стал. Надел тапки, прихватил меч и последовал за ним. Пирожок с собой взял, чтобы по пути доесть. Что-то мне выражение лица военачальника не нравилось, с таким не трапезничать идут.