Перебираться через тела панцирников было неудобно: ноги часто скользили по пластинам, которые еще и пошатывались, что грозило падением. Это вполне могло кончится неприятностями: у тварей были чертовски острые и длинные шипы на конечностях, а, памятуя о безбожном множителе урона критов, получать ранение не хотелось. Но все равно или поздно заканчивается, вал трупов – тоже, так что вскоре мы стояли в небольшом помещении типа камеры, из которого вело аж семь проходов. Толковой карты этой части базы ни у кого не было – по крайней мере, с указанием маршрута до бункера, – так что выбирать пришлось наугад, главное, чтобы направление было более-менее правильным.

Возможно, это было не лучшим решением. Подземный лабиринт оказался огромным и, увы, не пустым. Судя по регистраторам, мы нашагали пару десяток километров за четыре часа, перебили еще с десяток панцирников – повезло, похоже, газ дошел и сюда, потому что твари вели себя вяло и не слишком активно нападали, – но найти бункер пока так и не смогли. Коридоры уводили в темноту, пересекались под разными углами, сворачивали; больше всего это напоминало соты или муравейник, пронизывающие землю под лабораторным комплексом на неизвестную глубину. Чтобы стерилизовать все эти коридоры, не хватит никаких запасов инсектицида – завод просто не справится с такими объемами продукции. На фоне этого поиск бункера и реактора в нем становился особенно актуальным – вот только непонятно, как выполнить эту задачу практически.

На дверь мы наткнулись в итоге уже на двенадцатом часе поисков. Вообще, если бы не Ланс и его автоматическая система записи пути, я не знаю, как бы мы искали обратный путь. Подземелье было форменным лабиринтом, без каких-либо опознавательных знаков. Зато за время скитаний мы обнаружили два десятка яйцевых камер, где на разных стадиях созревания находилось не менее четырех сотен личинок панцирников – крепкие кожистые яйца метрового диаметра, выложенные ровными рядами.

Любопытно, что при уничтожении первой кладки, на нас выскочило сразу с десяток стражей, которые до этого никак себя не обнаруживали. Это явно была модификация панцирника-солдата, но крупнее, сильнее и способная плевать ядом на три метра. Плевки оказались на удивление эффективным оружием – броню пробивали на ура, и яд действовал еще какое-то время, снимая за тик по 1% здоровья. Но и наши импульсные винтовки тоже себя показали отлично, одинаково эффективно убивая всех встреченных тварей – для их боеприпасов брони на панцирниках как будто не существовало, так что на любую цель требовалось буквально три, максимум четыре, выстрела. Но все же боеприпасы, которых изначально было немного, по пять сотен на брата, таяли. Даже при меткой стрельбе, часто едва ли не в упор, каждый из нас уже потратил от тридцати до пятидесяти выстрелов.