— Я пытаюсь! — сердито ответила Сол.

— Не «пытайся»! Делай!

Снова стремительный полёт, на сей раз — почти у самой границы стратосферы, солнце — то вверху, то внизу, и нет никакой возможности ориентироваться по его положению, потому что воздушный поток крутит флаер как морской шторм — утлую рыбацкую лодчонку, и единственный выход обуздать строптивую стихию — стать с машиной единым целым, слиться с ней, распахнув сознание навстречу нескончаемому потоку электрических импульсов…

Возможно, это голограмма. А, может, и нет, — система тренировочных полётов построена так, что в каждый отдельно взятый полёт ты не знаешь, чем управляешь в данный момент: настоящим флаером или симулятором, в точности копирующим окружающую реальность вплоть до последней дождинки. Момент старта изымается из сознания стажёра — для того, чтобы на симуляторе он вёл бы себя в точности так же, как в реальной жизни.

…А в ушах всё звенят и звенят суровые слова инструктора: «Пока не освоишь планетарные полеты, Кеплер, и думать не смей о чем-то большем»…

* * *

Грэйсон Райт был мрачен как туча. Он выглядел таким измученным и несчастным, что при одном взгляде на шефа даже у Сол пропало всяческое желание куражиться.

— Ты сегодня сама на себя не похожа, — шепнул Гейзер. — Случилось что?

— Случится. С тобой, — уточнила Сол. — Если не перестанешь нести чепуху.

— Хорошо бы шефу поторопиться, — зевнул сидевший с ними Таррен. — Мне совсем не улыбается лететь на Аргент на голодный желудок.

— С этими уплотнениями в расписании я вообще перестал понимать, ночь сейчас или день, — капризным тоном пожаловался Эллионт. — И вообще, какой сейчас месяц.

Райт вещал что-то о новых правилах, о нехватке пилотов, о пересмотре расписаний в сторону уплотнения, сокращении выходных и дополнительных премиях за сверхурочные. Слушать это было невероятно скучно, впрочем, как и нудные рассуждения об усиленных мерах безопасности.

— Говорят, Гильдии Первой и Пятой префектур вновь инициируют исследования генома прим, — зевнул Майрус.

— Надеются научиться превращать в прим обычных людей? — Эллионт хохотнул.

— Да ну. Зря они это затеяли.

— Вроде бы у них есть успехи, — возразил Берн. — Ради этого власти даже внесли поправки в закон о запрете генетических экспериментов на людях.

— А я уверен, ничего у них не выйдет, — со знанием дела заявил Зингер. — У меня есть знакомый прима, работает в НИИ генетики. Да-да, не удивляйтесь, космос его мало привлекает. Так вот, он мне рассказывал, что эта тема поднимается примерно раз в сто лет. И каждый раз всё как по накатанной: появляются энтузиасты, начинают бить себя в грудь и доказывать, что ещё немного — и всё получится, лоббируют финансирование… А в итоге одно и то же: полное фиаско, деньги на ветер, результат нулевой. Потом это дело пытаются замять, несколько человек обязательно увольняют — надо же кого-то сделать козлом отпущения, и вся эта история благополучно забывается. А примерно через сотню лет всё начинается сызнова.