Впрочем мысли о благородстве, справедливости и героическом самопожертвовании были немногим лучше — может быть, чуть более возвышенные и куда более великодушные, но при этом слишком уж пафосные, наигранные и искусственные. Будто не в душу свою заглядываешь, а читаешь строки из эпической поэмы, стоя на подиуме перед затаившей дыхание публикой.

— Далось мне это благородство, — проворчала Сол, глядя в иллюминатор расфокусированным взглядом. — Жила себе, горя не знала, так ведь нет же, надо было найти приключений на свою зад…

— Диагностика завершена, — сообщил корабль.

— Отлично.

Лучше заняться делом, выбросив из головы всю эту никому не нужную философскую белиберду, и сосредоточиться не на тонких материях, а на вещах куда более приземлённых и осязаемых — в частности, на предстоящем полёте. Во всяком случае, до гиперперехода.

За что же всё-таки они так ненавидят Йорфс? Должна же быть причина, и немалая.

— Раккун, это Молендин. Сообщите о готовности к старту. Предварительно ставлю вас вторым в очереди.

— Молендин, завершаю диагностику, — Сол пробежала взглядом по панели управления, покосилась на боковой монитор, куда выводилась информация о состоянии систем корабля. «Неполадок не выявлено», — горело на мониторе.

Кто-то подтёр данные на картах. Этот кто-то очень не хотел, чтобы Йорфс бал обнаружен. Откуда такой большой срок — сорок тысяч лет? Что такого ужасного произошло сорок тысяч лет назад?

— Просьба к пассажирам занять свои места и проверить крепления ремней безопасности, — Сол постучала по сеточке микрофона пальцем — ей показалось, что тот отключен. — Взлёт через пять минут.

Метриус наверняка обо всём знает. Возможно, и её сегодняшний спаситель тоже в курсе — но при этом он считает, что планета не заслуживает столь печальной участи.

«Нэвис» был уже в условленном квадранте. С гипером тянуть не стоило: за ней — семь кораблей, ждущих своей очереди. Сол ещё раз стукнула по микрофону — всё-таки барахлит немного.

— Внимание, уходим в гиперпереход.

Похоже, истинные причины происходящего следует искать в далёком прошлом…

— Во что ты веришь?

После третьей бутылки белого полусладкого этот вопрос уже не звучал неприлично и бестактно.

— В мудрость высшего разума.

— Это понятно, — перебила Сол нетерпеливо. — Но во что именно?

Забавно, удивительно забавно, нелепо и непривычно было сидеть вот так, на низких мягких пуфах, в самом центре шумного праздничного банкета — и разглагольствовать не о погоде или о курсах ценных бумаг, а о возвышенном и вечном.