* * *

Горячий шоколад был очень горячим — настолько, что его невозможно было пить не прихлёбывая, ни с ложечки. Поэтому Сол ограничилась тем, что собрала сверху высокую плотную шапку взбитых сливок и отодвинула чашку в сторону — пусть немножко подостынет.

Ей было не по себе. Смутное ощущение, что за ней следят, отступившее было, недавно нахлынуло с новой силой, а теперь к нему примешивался и новый страх: страх, что её вычислят и разоблачат. Вот и сегодня, в одном из корпусов Управления она вновь заметила незнакомого человека в штатском. Очень хотелось бы убедить себя, что ей это только померещилось, но закрывать глаза на правду было не в её правилах: очевидно, что она всё ещё под колпаком.

Да, в тот раз на «Молендине» всё обошлось, но Сол не могла ручаться, что никто из пилотов не проговорился и она вне подозрений.

Сол вспомнила короткий разговор с Альтаиром после своего крайнего рейса на Йорфс.

Он предложил ей остаться с ним насовсем. Бросить работу. Не возвращаться в Гильдию.

Она ничего не ответила ему тогда. Но некоторое время всерьёз размышляла об этом.

Сол прерывисто вздохнула. В груди отчего-то больно заныло, и она не знала наверняка, отчего: оттого ли, что она до сих пор не уверена, может ли Альтаиру полностью доверять, или оттого, что она не может заставить себя довериться ему, несмотря на то, что ей этого так хочется.

— Салют! Куда летим?

Эллионт был, как всегда, в своем репертуаре: незаметно подкрался сзади и надвинул козырек фуражки ей на лоб.

— Флос, — она улыбнулась уголком рта. — Ну и дальше по цепочке. Ты же знаешь, как сейчас формируют рейсы.

— Пассажирский?

— Грузопассажирский.

Эллионт присел рядом и заглянул ей в глаза.

— Ты очень изменилась за последнее время, — сказал он.

— Зато ты вообще не меняешься, — иронично хмыкнула Сол. — Каким был, таким и остался.

— А зачем? — Эллионт искренне удивился. — Меня в себе всё устраивает. Да и вообще, в жизни главное — стабильность.

— Людям свойственно меняться, — возразила Сол. — Становиться старше, рассудительнее, мудрее…

— Ага, и превращаться в угрюмых мрачных прагматиков. Только весёлой и жизнерадостной ты мне нравилась больше, — без обиняков заметил Эллионт. — Если к опыту и мудрости идут в нагрузку хроническая депрессия и такая вот кислая мина, как у тебя сейчас, нет уж, спасибочки. Я лучше останусь наивным и несмышлёным, зато весёлым и беззаботным.

Сол невольно рассмеялась. Её вдруг охватило жгучее, непреодолимое желание рассказать другу хотя бы о части своих проблем. Мгновение она боролась с собой, но почти сразу со всей очевидностью обнаружила, что проиграла эту битву. Она расскажет ему, а потом… Будь что будет.