— Вольтурис, в чём ошибка? — прохрипела Сол. Голос напрочь отказывался ей подчиняться.

— Ошибки не было, — отозвался корабль.

— Вольтурис, мы вышли из гипера не в той точке, — у Сол даже не было сил, чтобы наорать на бесчувственную машину, — впрочем, это в любом случае не могло ничего исправить. — Ладно, сейчас не до этого, — она облизнула пересохшие губы. На языке появился солоноватый металлический привкус крови. — Летим. Надо довести оставшиеся корабли до Либера.

— Радиационный фон вдвое выше нормы, — обеспокоенно сообщил корабль. — Уровень угрозы здоровью оцениваю в…

— Заткнись, Вольтурис, не до тебя сейчас! — огрызнулась Сол. Корабль обиженно замолчал.

Либер был всё ближе. Сол судорожно вцепилась в штурвал — так утопающий с отчаянной надеждой хватается за спасательный круг.

Что теперь будет?

Как она сможет жить с этим?..

На подлёте к планете их встретили патрульные катера.

— Вольтурис, это Либер. Вижу вас на экране, — ожил динамик. — Посадочный коридор…

Сол стиснула зубы, силясь унять дрожь. Динамик бубнил вводные для посадки, и какая-то частичка сознания исправно воспринимала эту информацию, потому что она делала всё как обычно: активировав необходимые системы, рассчитала угол атаки и мягко зашла на посадочную глиссаду. Позади садились уцелевшие крейсеры, и на какую-то долю секунды Сол показалось, что их три, но то было всего лишь отражение в стекле иллюминатора. Иллюзия, жестокая и циничная насмешка беспощадной действительности.

Сгоревший корабль уже ничто не вернёт.

— Вольтурис, почему молчите? Всё в порядке?

У неё не было сил отвечать.

С каким-то пугающе отстранённым спокойствием пронеслась мысль, что там, внизу ещё ни о чём не подозревают. Наверняка их рейсы уже объявили, и встречающие суетливо толпятся в залах ожидания, предвкушая радость близящейся встречи с друзьями и родными. А она, Сол Кеплер должна будет сообщить им, что из-за досадной случайности они никогда уже не смогут обнять своих близких. Как??

— Как же так… — прошептала Сол. — Почему я не справилась? Представляю себе заголовки завтрашних таблоидов: «Трагедия под Либером: у лучшей примы Гильдии отозвана лицензия. Следствие ведётся…»

В мире победившего гуманизма, где преобладают высокоморальные личности, а уровень преступлений против жизни стремится к нулю, каждая насильственная смерть человека получала громаднейший резонанс, даже если всему виной был не злой умысел, а неосторожность или роковое стечение обстоятельств, именуемый в прессе «несчастным случаем».

Журналисты страсть как любят катастрофы и сенсации, больше чем саблезубые тигры — сырое мясо.