Оперативники из форс-мажорного министерства оказались довольно толковыми ребятами, деликатными и даже симпатичными, за исключением одного: они всё делали крайне медленно. Удостоверившись, что отправляться в погоню за тенри поздно, а новых жертв не предвидится, не спеша развернули аппаратуру, фиксирующую запись разговора, и приступили к тому, что на Земле назвали бы допросом свидетелей. Слушали внимательно, вдумчиво, не перебивая, а затем задавали встречные вопросы. И хотя рассказы Фау, Эоланта и остальных совпадали вплоть до мельчайших подробностей (что не вызывало сомнений в их достоверности), настояли, чтобы каждый из них поведал свою версию событий, словно во что бы то ни стало стремились отыскать хоть какие-то противоречия. Когда же оперативники удостоверились, что история правдива и противоречий нет, они приняли максимально скорбный вид и долго извинялись перед "лордом Фау", а когда вошёл Эолант — и перед ним тоже.

— На таком катере, как у Чесси, до Виаллиса полдня лету, — сказал он. — Значит, президиуму тенри очень скоро станет всё известно. Возвращайтесь на Землю без меня — перезагрузка бортового компьютера завершится в лучшем случае через два часа.

Потом была посадка в корабли спецназа, и суматоха, и бесконечные разговоры — в основном из-за спасённых заложников. Точнее, из-за того, что последние никак не соглашались поверить ни в свой статус заложников, ни в спасение.

— Неприятно осознавать, что ты был всего лишь пешкой в чужих руках, — глубокомысленно произнёс премьер-министр — и до самой приземления не проронил ни слова. В отличие от остальных, которые, сообразив, что Клементина осведомлена о случившемся гораздо лучше них, мгновенно засыпали её вопросами. На вопросы нужно было отвечать осторожно, дабы не сболтнуть лишнего.

Из всех людей только девушка, которую звали Мирабелла, не участвовала в разговорах, а молча любовалась на звёзды за иллюминаторами и, кажется, испытывала что-то похожее на эстетическое наслаждение. Но, присмотревшись, Клементина заметила в её глазах не восторг, а боль и немое бессилие. Похоже, Мирабелла осознавала, что это её последний космический полёт и ещё одного никогда не будет.

Теперь понятно, как она оказалась среди адептов "Открытого неба". Ведь там — не только больные фанатики, легковерные простачки и лицемерные стяжатели славы, но и романтичные сентиментальные натуры, которым в повседневной жизни так остро не хватает звёздной сказки.

На Землю вернулись глубокой ночью. Их встречали: по ярко освещённому полю космодрома сновали флойды, а за оградой, на человеческой территории стояло несколько аэромобилей с включенными проблесковыми маячками. Разумеется, консул флойдов и его советники были уже оповещены о произошедшем.