Все эти дни Лондон заливало нескончаемыми дождями, и Стефан также безвылазно сидел дома, но почти не показывался ей на глаза, словно намеренно избегал её общества.

Только в четверг, когда ливни немного поутихли, Стефан, наконец, заговорил с ней.

— По ящику об этом не скажут, не надейся. Даже в общих чертах. Такие новости — не для простых смертных.

Клементина хмыкнула.

— И тебе доброе утро. Чайник только что вскипел.

Стефан покосился на кухонный шкаф. Его движения были скованными, неловкими; наливая чай, он чуть было не расколотил чашку, но Клементина сделала вид, что ничего не заметила.

Правда, когда Стефан рассыпал сахар, опрокинув сахарницу, она уже хотела поддеть его, но удержалась, вовремя напомнив себе, что брату пришлось нелегко, и за все свои прегрешения он уже наказан сполна.

— Думаешь, будет война? — буркнул Стефан.

— А ты сам как думаешь?

— Не знаю… Ну, то есть… это же сверхцивилизации. Неужели они не могут договориться? Решить дело миром?

— Не могут, — Клементина вздохнула, вспоминая, что Фау рассказывал ей о тенри.

— Я не хочу войны, — пробубнил Стефан.

— Кто же хочет? Вот только меня больше волнует другое. Если большинство землян поддержат тенри, флойды не вправе будут им воспрепятствовать.

Стефан возмущённо фыркнул.

— С какой стати кому-то придёт в голову поддерживать этих злобных эгоистичных выродков?

— Стеф, люди и тенри — одно и то же.

— Люди совсем не такие! — вскипел Стефан. — Как ты можешь ставить знак равенства между нами! Тенри — лживые, лицемерные, беспринципные твари! — он побагровел от возмущения. Похоже, история с Чесси не прошла для него даром.

— Пусть так. Всё равно, мы — одна раса. И если земные власти прознают об этом, пиши пропало.

— Думаешь, они поддержат тенрийцев?

— Скорее всего.