Определенно.

Он даже осмотрелся, на всякий случай. Вдруг рельсы все-таки наличествуют? Но нет, трава. Земля. И ни куска металла окрест.

В общем, рельс не сыскалось, а вот поезд приближался.

– Собираемся! – Эдди уже сложил нехитрые пожитки и седельные сумки и перебросил через плечо. Лошади пританцовывали, а земля гудела все сильнее. И в звуке этом, низком, вибрирующем, не было ничего знакомого.

– Поезд? – переспросил Чарльз на всякий случай и не без сожаления выпустил руку Милисенты, которую до сих пор держал.

Тотчас смутился.

Покосился на Эдди.

– Какой тут поезд?

– Увидишь. – Тот кривовато усмехнулся. – Помнишь, я говорил, что туда не так просто попасть? Так вот, теперь главное, чтобы нас взяли.

– Куда?

– А вон. – Эдди махнул рукой вдаль, где тянулась тончайшая нить горизонта. В этой нити слались темные дымы подъезжающего… Чарльз так и не понял, чего именно.

– И вправду поезд. – Милисента закинула на плечо ружье и перчатки зарядные поправила. – Ох…

Она покосилась на Чарльза и выдавила:

– Очень удивительно.

И Чарльз с ней всецело согласился. Действительно, очень удивительно. Настолько, что просто ох.

– Это все ж таки станция. – Эдди снизошел до объяснений. – Лошадей держите, они шума не любят. Мой-то привычный, случалось уже.

Станция.

Поезд.

Посреди прерий, где из живого только падальщики. Но поезд. И станция. И… что он еще об этом мире не знает? Чарльз поглядел на Милисенту, та легонько пожала плечами: мол, сама поражена.

Или как-то так.