Тип молча протянул руку, в которую Эдди вложил крупное золотое кольцо.

Вот ведь… Это же артефакт исчезнувшей цивилизации! Можно сказать, бесценное наследие. Но, с другой стороны, кто знает, сколько им еще ехать. Да и от нормальной еды Чарльз бы не отказался, ибо сушеное мясо, конечно, голод утоляло, но и только.

А в вагоне пахло чем-то донельзя сдобным.

Съестным.

И Милисента, втянув этот аромат, горестно вздохнула:

– Булочек хочу.

– Будут, барышня. – тип закрыл дверь. – Вот тронемся, и принесу. Еще суп рыбный, рыбка свежая, только утречком доставили. Пирог с олениной. И запеканка. Что прикажете?

Милисента ненадолго задумалась и решительно сказала:

– Все!

– От и ладно! – неизвестно чему обрадовался тип. – А то иные сядут и нос воротят, а кушать надо. И кушать хорошо.

С данным утверждением Чарльз был совершенно согласен.

– Правила простые. – Эдди подхватил спутников под руки и увлек куда-то по темному узкому коридору. – Стрелять, применять магию и вообще что-то, что может повредить поезду, нельзя. Бить морду можно, но если в процессе что-то попортишь, то или плати…

– Или?

– Или высадят. За магию и стрельбу сразу высадят. А места тут такие… в общем, сидите смирно. Ешьте. Отдыхайте. Если вдруг выйти куда, к нужнику, то, Милли, только с ним! Я серьезно!

Милисента кивнула и буркнула:

– А ты куда?

– Пойду побеседую. Итон – мужик толковый. Ну… относительно других. И слышит многое. Если кто и в курсе, чего там в городе творится, то он. Только вы тут того…

– Не беспокойся, – заверил Чарльз.

– Я серьезно. Никакой магии. А то ведь…

Договорить он не успел, потому как поезд содрогнулся, что-то загудело, затрещало. Затем раздался протяжный скрежет, от которого заломило зубы. Далее последовал рывок, едва не сбивший с ног.