– Конечно живые, – усмехнулся Свейн. – Объясни мне, почему ты никак не хочешь поверить, что оказался у нас?

– Почему? Странный вопрос, брат. А сам бы ты сумел в это поверить? Как бы ты отнёсся к тому, что вдруг оказался не в своём времени? Попробуй представить себе дороги, гладкие как стол, свет не от факела, а от вот такого размера штуки, которая светит ярче любого фонаря. Самодвижущиеся повозки, оружие, убивающее на огромном расстоянии, железные птицы, летающие по воздуху и перевозящие в себе людей. Как бы ты отнёсся ко всему этому?

– Не знаю, – растерянно ответил Свейн, помолчав. – Ты прав, это действительно трудно представить и, наверное, ещё труднее в это поверить, увидев своими глазами. Прости, я не успел узнать, где найти толкового друида. Но я обязательно это узнаю.

– Не сомневаюсь, брат, – кивнул Вадим.

– Слушай, тут наши девчонки чего-то всполошились, – с заметной растерянностью проворчал Свейн. – Они вроде тебя слушаются. Может, узнаешь, что там случилось?

– С чего ты взял, что они всполошились?

– С самого утра по углам прячутся и всё шепчутся о чём-то, – смущённо ответил ярл, почёсывая бороду.

– Кажется, я догадываюсь, почему, – ответил Вадим, вспомнив, что среди рабынь была бывшая хозяйка девушек.

– И почему же? – не понял Свейн.

– У нас оказалась Налунга. Их бывшая хозяйка. Думаю, они из-за неё впали в такую панику.

– С чего это вдруг? Это же просто рабыня.

– Это для нас она рабыня, а для них она долгое время была хозяйкой, которая в любой момент могла отправить их в яму с крокодилами или продать в рабство.

– И что теперь делать?

– Понятия не имею, – пожал плечами Вадим. – Попробую для начала с ними поговорить.

Оставив ярла решать вопросы будущего пиршества, Вадим отправился в дом, где у очага вовсю хозяйничали девушки. Найдя Мгалату, Вадим отозвал её в сторону и спросил:

– Свейн сказал, что вы в панике. Прячетесь по углам, словно мыши, и всё время шепчетесь о чём-то. Это правда?

– Да, господин, – опустив голову, тихо ответила девушка.

– И что у вас случилось? Из-за чего все это?

– Налунга. Она здесь.

– Я знаю. И что из того?