– Да, брат, ты не мелочишься. Ты хоть представляешь, что такое убить каменного тролля?

– То же самое мне говорили Свейн и Юрген. А теперь вон стоят и спорят, как лучше сделать, – усмехнулся Вадим. – Ты воин, и должен сразу всё понять. Я скажу только два слова: «греческий огонь».

– Ты предлагаешь сжечь его? – удивлённо спросил Рольф, моментально став серьёзным. – Сильный жар. Пламя. Это может сработать.

– Вот именно. Это может сработать, – кивнул Вадим.

* * *

Вывалив в помойную яму рыбьи потроха и отходы с кухни, Налунга тяжело вздохнула и, задумчиво посмотрев на свинцовые волны, подумала: «Неужели так будет всю мою жизнь? Это же несправедливо!».

– А справедливо было продавать в рабство людей сотнями, разлучать детей с родителями, мужей с жёнами? Каждому воздаётся по его делам. Кому-то за краем, а кому-то и при жизни, – вдруг услышала она в ответ и, выронив помойную бадью, едва не грохнулась в обморок от испуга.

Её удержала только боль. Тяжёлая бадья, упав, больно стукнула её по ноге, заставив взвизгнуть, и, забыв про испуг, запрыгать на одной ноге, держась руками за другую.

– А хвасталась, что колдунья. Любого одним взглядом убить можешь, – насмешливо произнёс всё тот же голос. – Бабы так и останутся бабами, что королевы, что колдуньи. Сядь и перестань губами шлёпать. Мне поговорить с тобой надо.

– Кто ты? – растерянно охнула рабыня, послушно плюхаясь на песок.

– Забыла уже, как звала меня?

– Так я же приказ хозяина исполняла, – испуганно пролепетала Налунга, едва не хлопаясь в обморок снова.

– Знаю. В общем, так. Ты должна внимательно следить за тем, что твой хозяин ест или пьёт. Каждый кусок, каждый глоток отслеживать. Сделаешь всё как надо, прикажу ему отпустить тебя. Нет – пожалеешь, что на свет родилась.

– А какой именно хозяин? Их тут много, – пролепетала рабыня.

– Тот, для которого ты затевала гадание. Ты всё поняла?

– Да. Но как я это сделаю? Меня к нему даже на бросок копья не подпускают, – вздохнула Налунга.

– Придумаешь что-нибудь. Ты, в конце концов, баба или чучело, веником набитое? – с мрачной иронией ответил голос. – И помни, что бы ни случилось, он должен остаться в живых. От этого и твоя жизнь зависит.

Голос исчез, а рабыня вместо ответа истово кивнула, словно собеседник мог её видеть.

– Ты чего тут расселась, рабыня? – услышала она над ухом женский голос и взвизгнула от неожиданности.

– Да что с тобой такое, женщина? Ты то киваешь, уставившись в одну точку, а то визжишь, словно свинья недорезанная. Совсем ума лишилась?