– Они такие же, как мы. Почему ты не хочешь им помогать? – спросила я, заставляя себя двигаться дальше – оставаться на одном месте было бы слишком рискованно.

– Думаешь, если мы похожи на них, они не сдадут нас Страже Тумана, если это будет означать спасение их собственной шкуры? Преданность ничего не стоит, если она не распространяется на обе стороны, – сказал он, приподняв бровь.

Кэлум как будто чувствовал, какие мысли начали бродить в моей голове после его схватки с пещерным зверем. Как будто чувствовал, что я отстраняюсь от него, сомневаюсь в нем.

– Это относится и к честности? – спросила я, тяжело сглатывая и готовясь действовать – Кэлум схватил меня за горло и прижал к стене, буквально вдавив в каменную поверхность.

Я подняла руку с кинжалом и приставила его острие к горлу Кэлума. Он ухмыльнулся.

– Зависит от обстоятельств. Есть некоторые истины, которые человек еще не созрел услышать. Поэтому приходится рассказывать не все или прибегать ко лжи. Я делаю это, чтобы защитить тебя. Это касается многих вещей, звезда моя, – сказал он, прижимаясь горлом к острию, пока оно не проткнуло кожу и по шее не потекла тонкая струйка крови. – Того же доверия. Но вот твоя склонность приставлять нож к моему горлу заставляет думать, что ты мне не доверяешь. Я так понимаю, мне тоже не стоит доверять тебе?

– Как тебе удалось убить пещерного зверя, Кэлум? – спросила я, возвращаясь к событию, которое вызвало у меня все эти вопросы.

– А ты бы предпочла, чтобы умер я? – спросил он с болью в голосе.

– Конечно нет! Я просто хочу понять как! Как такое возможно? Какова сила твоего Виникулума, что ты превратил эту тварь в ничто?

– Вижу, Мелиан снова болтает почем зря, – вздохнул он, качая головой.

Казалось, его не волнует, что мой клинок впился в его кожу.

– Я должен был догадаться, что это она. Она наговаривает на меня, чтобы оторвать нас друг от друга.

– Разве это неправда?

– Правда. У нас одинаковые Виникулумы, – ответил Кэлум, касаясь рукой верхней части бело-черных завитков на моей шее. – Значит, через нас течет одна и та же магия. А это значит, и ты способна на все то, на что способен я, детка.

– Моя магия превратила человека в снег, – фыркнула я. – В снег, а не в лужу из плоти и костей.

– Белый цвет – цвет Зимнего двора, – произнес он, проводя пальцем по белой линии на своей шее, чтобы я обратила внимание на завитки, которые, казалось, слегка светились в ответ на его прикосновение. – Черный – цвет двора Теней. Это означает, что родители наших фейри представляют два этих двора и через наши половинки текут оба типа магии. Наверное, у тебя склонность к зимней стороне твоего Виникулума, ну а я питаю слабость к теням, а они контролируют самые жестокие виды магии. Так что да, детка, я превратил пещерного зверя в груду плоти и костей, потому что он угрожал тебе.