В общем, последнее что мне еще нравится — это ходить вечерком на лужайку и смотреть на взаимоотношения неба и гор. Особенно умиляет подобострастное отношение вершин к закату, насколько они прилежно окрашиваются в пурпур и позолоту.

Наступил очередной вечер и я отправился на свой наблюдательный пост на лужайку между двух гасиенд. Я видел, что на балконе трехэтажного домика в мавританском стиле маячит женская фигурятинка и, кажется, наблюдает за мной, но делать призывные жесты с помощью флажного семафора пока не хотелось — сперва эстетическое удовольствие.

Я радовал глаз пейзажем, пока мне не показалось, что фигурка на балконе напоминает мне девицу-красавицу, встреченную у Кориканчи.

А когда я решил повнимательнее присмотреться к балкончику, то неожиданно мое внимание было захвачено видением — со стороны гор летели не слишком понятные яркие пятнышки. Для самолета слишком низко и чересчур маневренно они двигались.

Я немного всполошился, когда все пятна, разрастаясь, резво направились в мою сторону. Тем более, что они имели жутковатые очертания. Человека со змеиной разинутой пастью, женщины со звериными лапами, мужчины с палицей в руках и тыквой вместо головы. Недолго они пугали меня, что приятно. Раз и превратились в оранжевые хлопья над головой, которые вскоре растаяли.

Когда с этим неприятным делом было покончено, я глянул опять в сторону балкончика. И никакой женской фигурки на сей раз.

Обидно, однако претензии отложим на потом. Я, направившись в свою пристанище, зашел по пути в аптеку, где не забыл купить флакон медицинского спирта и бутылочку лимонной эссенции. Эти компоненты еще со студенческой скамьи служили основой для приготовления вкусного напитка под названием «девичья слеза».

Можно сказать, на подъеме я вошел в старинное, или вернее, ветхое здание гостиницы. Она была лучше других перуанских отелей только своей ценой — десять баксов с рыла за день. И, конечно же, отличалась в выгодную сторону от постоялого двора где-нибудь в Жлобине или Ельце исправно работающим сортиром и душем.

Однако бедолага Крейн был явно в миноре. Он застыл напротив мощного компьютера. Вычислительным средством он, кстати, отоварился на все свои пятьсот долларов плюс на тысячу, выданную Ниной на науку, так что в дальнейшем приобретал дополнительные электронные платы, а также жрал и пил за мой счет. Сейчас Саша явно подражал скульптуре «Мыслитель» известного французского мастера. Единственное отличие, что в роли каменюки выступал стул.

— Ну что случилось, Сашок? Ты не знаешь как сказать, что ты спалил материнскую плату и теперь тебе требуется от меня пара сотен баксов?