При таком антураже я почти и не спал. А утром, вскоре после восхода, мы оказались неподалеку от края утеса-великана, с которого открывался чудесный вид на горную долину. Метрах в двух стах от нас сбегала полуводопадом речушка. Внизу проходила автотрасса. Хорошо была видна заправка «Шелл», кафешка и мотель рядом с ней. Там мы могли бы отлично переночевать, если бы не торопились на «тот свет».

— Что-то я не вижу точки перепрыга, Саша, — с надеждой произнес я.

Крейн поводил по сторонам маленьким пеленгатором, похожим на зонтик. Потом показал пальцем. И я действительно углядел метрах в трех от края соседнего утеса какое-то марево.

— Саша, марево-то прямо над обрывом. Ниже — пять метров пустоты до поверхности, ну и по каменистому склону предстоит катиться еще метров сто как колбаске. Задницу-то не обдерем?

— Надо прыгнуть в это марево. Причем, именно тогда, когда я скомандую, — упорно произнес Крейн. А затем веско добавил. — Я кое-что предусмотрел на случай падения. Одевайся — у нас в запасе всего четырнадцать минут.

Он выбросил из рюкзака пару шлемов, а также щитки для ног, рук и плеч, вроде тех, что применяются в американском футболе и хоккее.

Пришлось напяливать все это добро на себя. А сверху еще футболки и треники, чтоб доспехи были не очень заметны. Для отрыва на три метра от края утеса предстояло еще разбежаться и мощно прыгнуть.

— В темпе вальса, Егорка. Трехминутная готовность.

Я покрепче завязал шнурки на кроссовках, подтянул постромки на своем вещмешке, где не было ничего особенного, кроме свитера, пары трусов, носок и штормовки. Пакет с лекарствами и бинтами лежал в поясной сумочке, там же компас, описание магнитных поправок, карты, календари, инструкция по поиску хронального «окна», таблица времен благоприятной пульсации, а также мой «сивильник». Нож по прежнему был закреплен на ноге.

— На старт. Внимание. Марш. Всего семь секунд…

Я когда бежал, то почему-то думал, торопится ли Крейн следом за мной, но ничего не слышал, кроме собственного пыхтения, и не мог оторвать глаза от того легкого марева за краем обрыва. Вот последние пятачок тверди, попадаю на правую ногу, толкаюсь, лечу…

Ну, сейчас загремлю вниз! Неожиданно пространство передо мной разделилось на множество радужных пузырьков. Они быстро раскрошили меня на мелкие кусочки, вернее я распался на толпу почти одинаковых человечков, каждому из которых нашлось удобное место в ячейке. Вначале непонятно было, где нахожусь именно я. А вот и нашелся, в одном из бесчисленных пузырьков, устремившихся навстречу солнцу. Но и в других ячейках тоже был я. Только немножко другой, более или же менее счастливый, спокойный, удачливый, образованный, умный, женатый, сильный, слабый, с чуть иной биографией. В одном случае я даже был знаменитым писателем — в смысле, писал мемуары и предвыборные речи от имени и по поручению разных знаменитых людей…