Впрочем, я нередко говорил соратникам, чихаю-де на все, что угрозливо нарисует нам природа. За такую открыто проявленную храбрость на военном совете меня избрали главой стремительно растущего войска. «Пусть покомандует, — согласился Коковцов, — посмотрим, надолго ли его хватит.» Кстати, Кузьмин стал начальником штаба, а Коковцов — замом по тылу. Кроме того, было принято решение спешно покинуть долину и потихоньку спускаться с гор.

Так начался героический переход Суворова через Альпы, вернее Хвостова через Анды. Кстати, особой поклажи мы на себе не тащили, надеясь на общественные хранилища, носильщиков у нас было завались, также как и проводников. И лам, верблюдов местных, хватало — поскольку мы забирали их везде, где ни попадя, не стесняясь. Ведь все стада были имуществом Солнца, то есть общегосударственными.

Узкими скалистыми тропами мы преодолели перевал Уилькабамба, несмотря на пару каменных и несколько селевых лавин. И, наконец, оставили позади насупившийся лик Господина-Солнце. В центральных областях страны инков солнышко светило с прежней силой.

Тут мы и занялись мы крепостью Мойок-Марка, которая запирала путь к инкской столице. Решено было показать врагу, что такое лихой ночной рейд.

Обстреляли мы крепостные стены из пулеметов, а то, что за ними, из миномета. Наши лучники тоже хорошо поработали, утыкав стрелами и превратив в ежиков немало вражеских солдат. Правда, воспользоваться лестницами для штурма крепости не получилось — из-за глубоких пристенных рвов. Зато мы вскарабкались на верхотуры с помощью веревок, оснащенных «кошками» на концах. Потом перекрошили гарнизон у стен и обезвредили башни, нашвыряв через бойницы «лимонки». В крепости, кстати, имелось пару пулеметных гнезд, но пулеметчиков кокнули наши снайпера и гранатометчики. Боеприпасы мы сэкономили, когда остатки гарнизона также просто, как и оловянные солдатики, перешли на нашу сторону. В общем-то, мы только в раж вошли, а уже все и кончилось.

Набеги на окрестные селения быстро увеличили наши ряды до семи тысяч — за счет оперативно сдававшихся в плен ополченцев. Впрочем, все остальное они делали чрезвычайно замедленно, как будто были погружены в густую кашу. Мне это не слишком нравилось. Чересчур уж легко поддавалось государство инков, я в два приема получил большое, но малобоеспособное и дурное войско. Например, в штурме крепости и последующих набегах принимало участие не более пары сотен моих солдат. Из них тринадцать тех, кто пришел вместе со мной из цивилизованного мира-метрополии, плюс союзники из самых диких племен, которые ненавидели инков за то, что те мешали людоедствовать-сыроедствовать и спариваться в любое время суток, а также заставляли пахать и сеять. Остальные мои тысячи годились только на то, чтобы тащить что-нибудь на горбу, выносить горшки и подметать улицу.