Я оценил очередь к жертвеннику. Еще троих обработают, а затем я. В запасе десять минут, не больше. Мне будет очень говняно, но все-таки успею понаблюдать как в руках опытных людей я превращаюсь в мясопродукты и энергопродукты, и даже ознакомлюсь face-to-face со своим сердцем. Я буду идеальной стандартной жертвой, свидетельством хорошо отлаженной работы жертвоприносительной машины. А после негеройской кончины придется еще полюбоваться, как меня потрошат подземные и небесные чудища. Или же ничего этого не будет и сразу атеистический черный ящик поглотит меня? Что лучше, чтобы я лично предпочел?

Впрочем, могу добавить в «плюс», что сгину я не где-нибудь в питерской подворотне из-за выстрела в упор, ни в чистом, то есть грязном поле, разорванным кавказской миной, не на больничной койке с градусником в попе. Я погибну в таинственной неизведанной реальности. Почти как космонавт. Но почему-то это меня не радует сейчас.

Я, может быть, хотел бы откинуть коньки именно в той обычной реальности, но, чтобы после меня всплакнули жена-вдова и дети-сироты. Впрочем, даже в той обычной реальности я был бы лишен такого удовольствия. Бывшая жена употребляет мое имя только в сочетании с названиями некоторых некрасивых животных, а родное дитя кличет папой совершенно другого человека, который ну ни капельки не похож на меня. Он больше на кабана смахивает.

От дурман-напитка, или же от переживаний, что выплескивали в мою кровь морфины-эндорфины, пейзаж перед глазами немного заволокся туманом и стал отдаляться от меня. Отдалялся я не только от пейзажа, но и от своего тела, и от своих переживаний. Еще немного и я бы взмыл, полетел, а затем бы рухнул в черный колодец без дна и стен. Как никак, моя очередь к алтарю подходила через одного.

И может в самый последний всплеск интереса к миру, я заметил кое-что на фоне сияющего лика киллера-Солнца. Темное пятнышко. И урчание мотора уловил ухом. Неужели аэроплан?

Отрешенность и отстраненность сразу как вентилятором сдуло. Хоть руки были связаны, но жрецу-палачу, потянувшемуся за мной, я хорошо впаял. Ногой, облаченной в кроссовку, прямо в промежность. Затем в челюсть. Меня бы быстро угомонили, если бы не таинственный фактор. Навстречу летел не аэроплан, а дельтаплан, но это уже что-то. В цепь воинов кондора, окружавших пирамиду, слетела сверху автоматная очередь, затем посыпались гранаты. Не слишком аккуратно посыпались, не только на воинов и руководителей, но и на простых пуреков. Однако, я не мог отказать себе в радости. На радостях я поддал еще какому-то воину, который собирался приголубить меня обухом топора. Где-то неподалеку свалилась граната и унесла с лестницы пять черноперых бойцов. Я, воспользовавшись шухером, перерезал веревки на руках об обсидиановое лезвие топора. Но тут выяснилось, что понаделав шума, дельтаплан усвистал прочь. Может, оттого, что инкские воины дружно направили свои луки в небо?