— Наверное. Хотя ты просто используешь меня, нахал ты этакий.

И с таким тезисом можно было согласиться, едва я вспомнил свою прошедшую жену, которая использовала меня для построения уютного гнездышка, в котором мой организм оказался ненужным. А еще вспомнил своего киндера Витьку, который называет какого-то мужика, похожего на борова, своим папкой. Вспомнил и отца, о котором ничего не было известно, за исключением того, что он должен был когда-то существовать. И мать вспомнил, которая пятнадцать лет назад выскочила замуж за арапа из тогда еще дружественной страны, чтобы навеки растворится в неизвестности вместе с моей сестренкой Верой. Все уникальные, все неповторимые, всем чихать друг на друга.

И такой вот «цивилизованный» мир я должен защищать, вместо того, чтобы раствориться в радостном служении Солнцу и Луне… Однако плюнуть на метрополию не могу, как будто дал этому гадючнику присягу на верность. Потому и я вытянул максимально подробный инструктаж из полуотключенной Нины, хотя она зевала, конфузливо прикрывая рот ладошкой.

А потом она продолжила отдых, а я занялся ее непосредственными обязанностями, хе-хе, Избранницы. Отчасти это было не слишком сложно, потому что все девицы-красавицы, посещавшие для ночной службы Храм Луны, были сокрыты длинными такими балахонами. С другой стороны, мне пришлось тащиться на полусогнутых и съеживаться, чтобы не выделяться ростом и статью.

Перед входом в подземный храм был разбит металлический сад со всякой тварью в виде серебряного или платинового изваяния. Так и хочется сказать, что все изваяния были исполнены талантливыми руками инкских ремесленников. Вдобавок эти твари производили неприятное впечатление застывшей живой плоти. Еще когда я проходил по этому саду, то догадался по трепетаниям и вибрациям, захватившим мой организм, что храм Луны — это как минимум энергораспределительный щит.

Избранницы занимали в культовом заведении только один ярус. В первой половине зала собирались мужики, и не только идеологическое начальство, то бишь жречество, но и высшие чины по линии хозяйства и обороны. Во второй «алтарной» половине, находившейся на возвышении, находилось нечто, напоминавшее толстый половой член, мирового змея и древо жизни впридачу. Вдобавок, конечно, имелось изваяние богини Луны. То была дама со строгим лицом в канонах местной идольской красы, сидевшая на попе, но выпроставшая наружу набитый чем-то живот. На ее груди государственного формата висела обезьяна с топором в руках. В том месте, которое изображало срамное место, находился череп с зубами.