Я обнял Ее и Она сделалась для меня слаще, чем и Нина, и Часка, и все прочие дамы вместе взятые. Весь этот четырехугольный мир сделался нашим домом свиданий. Комок огненных мужских вибраций вошел в ее зыбкое прохладное тело, полное женского трепета. Все это имело глобальное значение. Благодаря нашему соитию росли скалы и распускались цветы, соединялись брачными узами миллионы живых существ. Вот что я учудил.

После этого дела Она, сверкнув ягуарьей пастью, превратилась в серую пустоту, которая принялась активно втягивать мое тело. Вначале я не возражал против свободного падения, но потом внизу возникли малоприятные багровые сумерки, которые разрастаясь, быстро охватили меня.

Я снова оказался в том же подземном храме, вернее, в каком-то его отражении, где Килья была совсем живая и невыразимо страшная, нисколько не притягательная. Сосущая ее груди обезьяна ловко вертела топором. Каменная баба повела себя агрессивно, я предусмотрительно попытался флиртануть с ней, но она опрокинула меня, невзирая на мои удары «уширо гери» и «мае гери». А потом обезьяна раскроила мне голову своим топором.

Черт, куда это заманила меня Нинка, в настоящую преисподнюю.

Темя раскрылось словно огромные ворота. И в них стали вступать монстры: пузатая Килья-Луна с обезьяной-убийцей на шее, огненный громовик Париакака с красным испепеляющим языком, богиня вод и плодородия Чаупиньямки с головой змеи, земная мать Пачамама без головы, с грудями до полу и загребущими звериными лапами, бог воздуха Токапу с круглыми птичьими глазами, морская богиня Мамакоча с извилистым змеиным телом. А дальше согласно табелю о рангах шли и летели боги-держатели, боги холода и льда, боги звезд, боги дождя и небес, безголовые боги-созидатели и боги-разрушители с головами ягуаров. Цепочку начальствующих личностей замыкал Супайпа с черно-желтым лицом, клыками и дымящимся зеркалом в руках.

Черно-желтое лицо стало небосводом, на фоне которого появились морщинистая голова кондора с неотрывно следящим глазом и зазубренная морда ящера.

Я поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел к выходу из храма.

Дворцовый комплекс Кориканчи теперь напоминал внутренности какого-то чудовища. Часть из них уже сгнила, но сквозь гнилье прорастала новая плоть, которая была чем-то средним между мясом и камнем.

Порой это было красиво — спинной хребет и прилагающиеся к нему ребра выглядели галереей, своды черепа напоминали большой прохладный зал. И стены и потолки, и колонны были сделаны из каменного мяса, нервов и костей. Короче, Кориканча производила теперь впечатление живого существа.