— После того, как гипс наложим, обратно привозить? — поинтересовался врач.

— Не стоит, у меня тут никаких условий, чтобы ухаживать — то работа, то командировки. Пусть нормально полечится.

— Как знаешь, хозяин, — согласился врач. — Только не охренеет ли она от нашей больницы?

— Пусть привыкает, да и доктора у нас самые лучшие, — скупо отозвался я.

Вера тоже не слишком огорчилась отсутствием мамаши. Видимо, за последние пятнадцать лет они порядком надоели друг другу. Вечером сестра порассказала мне про свое житье-бытье в Судане. Но до этого закончила приборку в доме, рассовала цветочки по вазам, залепила картинками масляные пятна на стенах, задрапировала разбитые стекла на окнах и сервантах, расставила уцелевшие книжки по полочкам, поменяла сгоревший предохранитель на магнитофоне, завела приятный музон и стала подмурлыкивать нежным голоском, сготовила недурственные харчи по рецептам сразу нескольких национальных кухонь.

Вера хотела пройтись по магазинам насчет недостающего провианта, но время было уже темное и я сам вызвался на это дело, откопав из-за печки какое-то количество «зеленых».

Мои устремления на хлеб и колбасу были посрамлены, эти вкусные вещи шли только по карточкам, или же у черного входа по умопомрачительной цене. Что-то непутевое случилось на продовольственном рынке за время моего отсутствия. Выяснить насчет пагубных событий у некоторых случайных покупателей не получилось. Один откликнулся матом, другой словами: «Жратву моль погрызла.» Ладно, завтра разберемся.

Я вернулся домой и выслушал от сестры Веры-Венеры африканскую историю. Так вот, оказывается моя мать была у какого-то суданского генерала-адмирала второй женой. От первой жены у Мохаммеда появилось семь негритят, от второй — двое мулатиков плюс приемная дочь Вера. Сколько не случалось в Судане военных переворотов хартумский генерал Мохаммед аль-Василла успевал вовремя сдать прежних командиров и переметнуться на сторону будущих победителей. Только один раз ему не повезло, когда его засекли на получении взяток от южных мятежников-христиан и расстреляли в упор.

Вера росла в строгих шариатских правилах — естественно, что и она, и моя мамаша приняли мусульманство, а также фамилию аль-Василла. А по шариату запрещены хи-хи, и тем более разные вольности с пацанами и юношами. Вере несколько раз подбирали женишков, но те не подходили сестре из-за различия в эстетических воззрениях с отчимом Мохаммедом. Один слишком черен — как кирзовый сапог, другой не моется по старинному обычаю предков, третий — громко чавкает за столом, и так далее. Измучился Мохаммед со своей приемной дочерью, поэтому, наверное, и потерял привычную осторожность при работе с взяткодателями.