Время было дневное, но уже стемнело. Снег сыпался с небес большими сырыми комками, которые кого-нибудь неосторожного могли бы сбить с ног. Самое время играть в снежки. Наверняка все дети Танфера лепят снежки и поджидают жертву.

Не успел я отойти от дверей Аль-Хара и на десять шагов, как дорогу мне заступила здоровенная фигура. Я выхватил дубинку, но узнал человека.

– Что случилось, Сарж?

– Морли за тебя тревожится. Послал меня разведать, как ты там в кутузке. Хорошо подгадал. Я только подошел. Не придется нос морозить.

Ну, чтобы отморозить ему филейную часть, потребовалась бы долгая полярная ночь. Соображение это я оставил при себе.

– Как он узнал, что меня забрали?

– Все твоя крошка. Прислала кого-то. Волнуется, мол. – Он озадаченно покачал головой. – Ума не приложу. И что она путается с таким, как ты?

– Сам удивляюсь, Сарж. Но в зубы не заглядываю.

– Ума не приложу, – повторил он.

Не знаю, правда, было ли у него вообще что прикладывать.

– Неисповедимы пути господни, – вздохнул я. – Скажи Морли, что меня отпустили. И передай мои благодарности за заботу.

– Может, сам зайдешь отблагодарить, раз так?

А почему бы и нет? День все равно испорчен. Я и так слишком долго проторчал во втором по степени устрашения королевском ведомстве Танфера. И до «Пальм» идти ближе, чем до дому. Значит, и согреюсь быстрее.

– Почему бы и нет, – сказал я вслух Саржу. – Не помню даже, что я собирался делать.

– Они на такие штуки там горазды.

– Ты откуда знаешь?

– Бывал там. Чуть не каждый месяц. Они кого из наших каждую неделю туда тягают.

Этого я не знал. Морли мне не говорил. А может, это что-то новое. Я довольно давно не заглядывал к Дотсу. Похоже, и сам превратился в настоящего домоседа-затворника. Наверное, в местах моего обыкновенного времяпровождения обо мне начали беспокоиться.

– Должно быть, это тяжело, – заметил я. – Вести дела, когда любого из твоих людей в любой момент могут забрать.

Мы брели по улице, подгоняемые снежным вихрем. Сарж вдруг остановился и посмотрел на меня так, словно пытался что-то сообразить. То есть, если подумать, он и пытался.