Его благодушное настроение как рукой сняло. Морли настороженно выпрямился:

– Что тебе о нем известно?

– Две вещи. Во-первых, ничего. Потому и спрашиваю. Я вообще о нем не слышал до вчерашнего дня, когда Плоскомордый сказал пару слов. Не сомневаюсь, найдется еще три или даже четыре человека, которые и сегодня о нем ничего не знают. Более того, возможно, существуют даже такие, кто не слышал о тебе. Так что хватит увиливать.

Вернулся Сарж и внимательно осмотрел принесенное пальто.

– Он совсем рехнулся после приключений в Аль-Харе, – заметил Сарж.

– Ну уж нервным точно стал, – кивнул Морли.

– Кажись, кой-какие проблемы, Гаррет, – сказал Сарж. – Ребята с кухни, видишь ли, решили, что это посетитель забыл. Так они за пальто подрались… порвали немножко.

– Ш-ш-ш! – свирепо перебил я его. – Я вообще громоотвод для мелких катастроф. Вот от чего я действительно нервный, так это от друзей, которые мне не доверяют. Считают, что веселее играть в разные игры, когда все, что мне нужно, – это клочок правдивой информации.

Морли потеребил несуществующий ус.

– Ладно, сделаю вид, будто ты и впрямь настолько темен и невежествен, каким хочешь казаться. В интересах дела.

– Как благородно!

– А разве нет? С учетом всей мерзости, что имела место с начала года.

Он улыбнулся вкрадчивой кошачьей улыбкой. Все еще опасался, что я отомщу ему за то, что он повесил мне на шею говорящего попугая, способного вогнать в краску даже закаленного моряка.

– Склон горы не всегда идет вверх. С другой стороны, случается, и вниз.

– Опять со стариками общаешься?

– Лазутчик Фельске.

– Да. Лазутчик Фельске. Легенда. Шпион из шпионов. Человек, почти не уступающий в непопулярности галоше Гаррету. Человек, настолько преуспевший в искусстве подслушивать и подглядывать, что его жертвы об этом даже не догадываются. То есть настолько, что подавляющее большинство людей о нем даже не слышали.

– Включая вышеупомянутую галошу Гаррета. Что это такое, кстати, «галоша»?

– Такая штука для людей, которые всю жизнь ходят по лужам. Спроси у своих дружков-гвардейцев. И поверь мне на слово, они здорово настрадались от Лазутчика Фельске, так что с удовольствием поговорили бы с ним с глазу на глаз. Желательно в темном углу.

Могу себе представить, что Шустера тошнит от одной мысли, что этот тип может его раскрыть. Никому не хотелось бы, чтобы кто-то другой узнал его сокровенные тайны – например, где захоронена тьма-тьмущая трупов.