Фаркаш оказался ничем не примечательным типом средних лет, тратившим слишком много денег на уход за волосами. Этакий Морли, только без примеси эльфийской крови и лет на двадцать пять моложе. Он не возражал против расспросов. Он явно скучал без собеседника.

И он вспомнил все до одного предметы, которые я ему описал.

– Удачные деньки тогда выдались, несколько подряд. Я кучу всякого продал.

Он продал тогда все шестью партиями – две партии молодой паре, которая только-только обзаводилась хозяйством, а остальное – мужчине, о котором вспомнил лишь, что тот выглядел как чей-то слуга, только не в ливрее.

– Я даже цвета его волос не помню.

– Так у него были волосы?

Он нахмурился:

– А? Да, понял. Да. Без лысины. Седеющие на висках, теперь припоминаю. Значит, должно быть, темные. Помнится, мне еще подумалось, что его хозяин, должно быть, находится в стесненных обстоятельствах. Он какой-то уклончивый был, но заплатил нормально. А денежки – они всегда денежки, лишними не бывают. Ох… Тот парень? У него глаз один был такой. – Фаркаш оттянул край правого глаза вбок и вниз. – Вроде как вот так.

Я поблагодарил его и еще несколько минут потратил на то, чтобы ознакомиться с ассортиментом. Обнаружилось несколько любопытных вещичек, но мне ничего не было нужно.

Не попробовать ли мне навести справки насчет тех вееров, что я нашел? Впрочем, стоило ли тратить время? Люди, у которых их свистнули, вряд ли чего-то помнили. А если бы и помнили, не сказали бы.

Время идти домой.

30

– На улицу опасно выходить, – сообщил я Синдж, когда она отворила мне дверь.

– Что случилось с вашим пальто?

– Благие намерения Тинни. Дин не вернулся еще?

– Нет. Обедать придется самим.

Из этого следовало, что Гаррету необходимо сварить себе сосиски. Впрочем, никто не мешал ему немного поэкспериментировать и сварить заодно пару картофелин.

– Как прошел день? – поинтересовалась Пулар.

– Уф, мы превращаемся в каких-то домашних собачек. Бо́льшую часть его я провел в Аль-Харе. Потом дотащился до «Пальм», где Морли хватил удар, стоило мне упомянуть Лазутчика Фельске. И это после того, как директор Шустер едва не завербовал меня за одно упоминание имени.

– Тот человек со странным запахом, который следил за нами вчера?