Когда пребываешь в нерешительности, доверься правой руке. Я направился к двери, расположенной справа от лестницы. Она оказалась не заперта. С дюжину ламп загорелись разом, стоило мне открыть ее. Интересная магия. И не без коммерческих перспектив.

Лампы высветили квадратную комнату двенадцать на двенадцать футов – именно таким я всегда представлял себе идеальное подростковое убежище. Здесь была мебель – неплохая, хотя и не новая. Здесь были ковры. Здесь были игры – две или три даже разложенные. Здесь были книги. Здесь были игрушки. В углу стоял трехколесник. Я записал серийный номер. Все говорило о том, что детишек в компании больше, чем я полагал.

Здесь даже стоял бочонок пива – того, что продают в дорогих лавках, обслуживающих исключительно господ с Холма. Я такого в жизни не пил. Я попробовал.

Я очень хорошо отношусь к Максу. Но это оказалось лучше «Вейдеровского особого темного». Я испытал сильный соблазн попробовать еще. И еще. Но деловитый детектив Гаррет этот соблазн поборол.

Пиво напомнило мне о том, что Синдж говорила о сильном запахе солода. Я и сам ощущал его тогда – не так, как она, конечно. Сейчас и намека на него не осталось. Здесь пахло подземной сыростью, пылью, ламповым маслом и еще чем-то, чуть-чуть напоминающим звериное логово. Но не пивоварней, нет.

Я нашел раскрашенный от руки бамбуковый веер и развернул его. Возможно, Кип Проуз и не тратил времени и денег в Веселом Уголке, но кто-то другой – точно. Этот веер стырили в одном из тамошних заведений.

В лучших домах такие намеренно оставляют в местах, где клиенты могут стащить их в качестве сувенира. Это у них реклама такая. И хитрый деловой ход: если парень (или, возможно, даже девица) принесет десять таких вееров, ему не только простят кражу, но и обслужат даром. Свободное предпринимательство в самой что ни на есть дикой форме.

Более детальный осмотр обнаружил еще несколько вееров – все из разных домов, но самых дорогих. У кого-то хватало денег, чтобы ими швыряться.

Поиск вееров попутно выявил еще одно обстоятельство: вся мебель попала сюда из одного места. Мунджеро Фаркаш. Это имя я смутно припоминал. Фаркаш торговал подержанным добром. Хорошим, не рухлядью. По дороге я видел лавку Фаркаша. Она располагалась в четверти мили отсюда, в наиболее благополучной части Веселого Уголка.

Больше ничего интересного я не обнаружил. Зато начал испытывать неуютное ощущение. Словно находился здесь не один и тот, кого я не видел, не испытывал ко мне нежных чувств. Я решил, что ненароком задействовал очередное заклятие.