Я тем временем пялился на незнакомку. Она была старше остальных на несколько лет, но ухитрялась обращать эту разницу в свою пользу.

– Ведите себя приличнее, девушка. И уважайте того, в чьем доме находитесь.

– Нет, я научу этого сукина сына правилам приличия!

Спутницы Аликс хлопотали вокруг, поглаживая и похлопывая ее в попытках успокоить. Все, кроме Тинни. Тинни давно привыкла к истерикам Аликс, знает ее с пеленок. Вместо этого Тинни неодобрительно смотрела на меня, поскольку я осмелился пялиться на незнакомку.

– Не тратьте зря времени, леди, – посоветовал я. – Аликс просто шлифует сценическое мастерство. Немного переигрывает.

Я тоже хорошо знаю Аликс. Я одарил ее своей ослепительной улыбкой и добил коронным номером, приподняв бровь.

– Вот болван! – выпалила она уже по инерции, выпустив бо́льшую часть пара.

– Значит, вы гуляли по соседству. И решили заглянуть поболтать. О чем?

– Наш театр, Гаррет. Предполагалось вычистить его от всякой дряни, чтобы мастера могли закончить работу.

– И что? Может, хотите побеседовать с директором Шустером? Он не в восторге от того, как я очистил театр от жуков. Кстати, заведения в Веселом Уголке – тоже, потому что это нанесло ущерб их бизнесу. И в особенности – родители подростков, создавших этих жуков.

– Забудь жуков, Гаррет. Избавься от привидений. Люди не хотят там работать из-за призраков.

– Правда? И что это за призраки, Аликс? Я до сих пор не нашел ни одного человека, подтвердившего, что видел их. Все, чего я добился, – это предположения, что кто-то принял за привидения возню жуков.

Но Аликс меня не слушала.

– Призраки, Гаррет! Там призраки! Рабочие боятся идти туда из-за них. Я хочу, чтобы с ними разобрались.

Сделав пару ленивых оградительных жестов, я повернулся к ее спутницам:

– Она что, перебрала вчера вечером? Или просто встала не с той ноги?

Аликс разом вскипела.

Она из тех женщин, которые ничего не могут сделать, не переведя мой мозг на стандартный мужской режим функционирования. Каюсь, я честно старался держать себя вежливо. Да и свидетельницы помогали. Особенно та, что молчала.

«Гаррет».

И эта, новая, – почти так же, как рыжая.