– А почему бы и нет?

«Не берусь судить».

– Почему не берешься? У тебя с этим все в порядке.

«Я в это не вовлечен. Не мне судить об этом. Ты тоже не вовлечен, если не считать того, что твои действия затрагивают интересы упомянутых личностей. Они будут затрагивать их и дальше, поскольку именно эти дети являются создателями насекомых-переростков».

– Не судья, значит? Милая позиция, ничего не скажешь – особенно в ситуации, когда в это вовлечены взрослые.

Нет ничего более раздражающего, чем тип, который учит тебя жить. Причем приставив к горлу меч, если ты при этом себя неправильно ведешь.

«Тебе нет нужды бодрствовать дальше и терзать себя вопросами. Я развлеку мистера Альгарду. А он развлечет меня. Не может же он удерживать все это от меня до бесконечности. Как давнему обитателю Холма, ему наверняка известно, где зарыта одна-две собаки».

– Уверен?

Мне ужасно не хотелось снова выходить на улицу. На кухне оставался еще непочатый бочонок, да и записать кое-что не мешало.

33

Барат Альгарда ушел утром – с грузом прилагающихся воспоминаний. По крайней мере с моей стороны он больше не будет видеть угрозы. Покойник пребывал в кислом настроении. Его роман с Альгардой протекал не так, как ему хотелось бы.

В краткий промежуток между завтраком и началом рабочего дня Мешок с костями посвятил меня в то, что ему удалось найти. Было кое-что интересное.

«Чем сильнее я старался, тем труднее оказывалось вытащить из этого человека хоть что-то. Не могу не восхищаться тем, кто его подготовил».

– То есть кто-то знал, на что он напорется, попав сюда?

«Нет. Не думаю, что в данном случае это так».

– Но…

«Он скрывался от кого-то другого, при этом ему известно твое имя. Мне не многое удалось из него вытянуть. Где-то когда-то он услышал, как твое имя упоминалось в связи с событиями вокруг того разрушенного дома. Возможно, он следил за нанимателем Лазутчика Фельске в тот момент, когда тот докладывал ему результаты наблюдений».

– Но…

«Похоже, упоминание твоего имени огорчило этого кого-то. Что в свою очередь огорчило Альгарду, хотя прежде он о тебе и не слышал».

– Все равно бессмыслица какая-то. Я уже сто лет как не тревожил никого с Холма.