– Не по моей специальности. А что это с ним? – Он ткнул пальцем.

Я оглянулся.

Мы вышли из дома, но Морли не перестал дергаться.

Призраки вышли следом за ним. Штуки две. Прищурившись и склонив голову набок, я тоже смог разглядеть их. Впрочем, они быстро бледнели.

– Морли, ну-ка, живо перейди на ту сторону улицы. Посмотрим, смогут ли они следовать за тобой.

Мой закадычный друг выдал несколько нецензурных словосочетаний. Он плохо понимал, что происходит, но твердо знал, что это ему не нравится. Однако послушно сделал все, как я сказал.

– Постарайся стать в тень, – попросил я его. – Привидения заметнее, когда они не на свету.

– Они отстали, – сообщил он, отойдя всего на несколько шагов.

– Ты уверен? Откуда знаешь?

– Потому что никто не тычет в меня пальцами из холодной овсянки.

Он осторожно, маленькими шажками возвращался ко мне. И через пару секунд снова напоролся на призраков.

– Всего три шага – и вот!

Все это меня не обрадовало. Только я успокоился – и тут обнаруживается, что привидения способны отходить от дома на десять ярдов. И как знать, не увеличится ли радиус их действия назавтра?

Плоскомордый как раз собирался дать имя новой казарме, когда мы обнаружили, что бегство Морли спровоцировало сверхъестественный прилив. Ряды призраков хлынули из «Мира» на улицу – возможно, подгоняемые ворвавшимся в здание свежим зимним воздухом.

– Нам совсем не нравится этот холод, – сказал мне Джон Растяжка. – Но крысам нравится то, что делают он с жуками внизу.

– Так это же хорошо?

– Хорошо. Мы всех их сделаем.

– Вам необходимо отыскать кладки их яиц, – заметил Бель Звон. – Иначе они будут вылупляться и дальше.

– Верно, – согласился я и вспомнил про Гринблаттов.

Давненько от гномов не поступало вестей.