В наши дни над зарытыми сокровищами модно хоронить вампира.

– Как-то это расточительно, – заметил я. – Я хочу сказать, что маленькие девочки, как правило, вырастают в больших девушек. Почему не использовать вместо них тещ? Так и спокойнее, и ценные ресурсы сберегаются, и гражданский долг исполнен.

Тинни ткнула меня пальцем в бок. Затевать ссору она не могла, потому что, как и я, была занята едой, но все же напоминала мне, что у нее тоже имеется мать.

Если наши отношения имели какую-то перспективу, я бы предложил обратить этот палец в деву на заклание.

– Чего это ты хихикаешь, Гаррет? – поинтересовалась Торнада. – Ничего смешного. Очень даже мрачная история.

– Дамские пальчики, – пояснил я. – И не просто дамские, а моей жены.

– Все, он для нас потерян, – сообщила Торнада Прилипале. – Эта тварь угнездилась у него в голове, и он не способен думать о деле.

«Если бы эта тварь угнездилась у него в голове, он был бы гораздо разумнее, чем сейчас. Гаррет, отвлекись от своих брачных кошмаров. Компания Вейдера платит хорошие деньги. Нам необходимо их отработать».

Лицо моей возлюбленной сердито вспыхнуло. Однако она сидела с набитым ртом и сказать ничего не могла. Я сделал большой глоток «Вейдеровского отборного», и это немного успокоило мои несчастные нервы.

– Не можешь ли поделиться соображениями, которые привели тебя к столь тревожному выводу? Я хочу сказать, насчет дракона?

«Мне нравятся сложные задачи».

Покойник без особого труда объяснил свою мысль. Можно сказать, снизошел – он был весьма горд тем, как здорово все сложил воедино и разжевал каждую мельчайшую деталь мозаики. Это служило доказательством того, что он один способен положить каждую деталь на нужное место.

Суть его теории заключалась в том, что в незапамятные времена, еще до того, как в этих краях появились люди – возможно, даже до появления старших рас, – кто-то зарыл глубоко в отложениях ила что-то ценное, а потом водрузил поверх захоронения спящего стража. С тех пор поверх этого места нанесло еще толстый слой ила. И все оставалось тихо-спокойно до тех пор, пока до этого захоронения не докопались большие, злобные и голодные жуки, порожденные Кликой. А призраки представляли собой проекции сонных мыслей дракона, с помощью которых он пытался отогнать угрозу.

Только жуки не боятся призраков. Их страхи проще, и вообще ими движет лишь два инстинкта: есть и размножаться.

Пока Покойник наслаждался своей гениальностью, я поглядывал на Кипа.

Парень проглотил всю эту историю с начала до конца. Даже мистических способностей Киры не хватило на то, чтобы полностью загасить его интеллект.