Рядом сидела Тинни. Губы ее двигались слишком медленно, чтобы складывать слова. Я слышал только нечленораздельное басовитое гудение.

Покойник коснулся моего сознания, и моя скорость сравнялась со скоростью окружающего мира.

Присутствие Тинни сделало терпимым все остальное.

– Мы уже боялись, что теряем тебя, Мальскуандо, – сказала она; что-то внутри мешало ей говорить. – Неужели ты так хотел избежать этого? Извини, – спохватилась она, – я не то имела в виду. Ты меня слишком напугал.

Я издал звук. В надежде, что она поймет. И не потребует объяснений. Я бы этого не перенес. Тем более я не помнил, в чем провинился.

«Выключи себя. Перестань быть Гарретом. Есть вещи, которые не надо озвучивать. Как бы ты ни старался быть честным и искренним, ты не сможешь адекватно объяснить всего. Проще говоря, держи свой большой рот на замке».

Я стоял в реальном мире всего одной ногой, и то нетвердо – но без особого труда последовал этому мудрому совету. И сразу закрыл свой большой рот на замок.

На протяжении следующего получаса все до единого обитатели моего дома желали мне доброго здоровья, спрашивали, не могут ли мне чем помочь, и выходили с обеспокоенным видом. Даже Мелонди Кадар с нетрезвым жужжанием описала круг над моей кроватью, сопровождаемая несколькими наиболее уважаемыми пикси. Ни дать ни взять рой комаров-переростков.

Ух ты! Пикси вышли из спячки.

Значит, зима кончилась.

– Я провел ночь на Холме Эльфов, – сказал я Тинни, надеясь, что это умный ответ.

Увы, сельский фольклор не находит отклика в городе. Люди здесь встречают эльфов на каждом шагу и не могут представить их, живущих в недрах холмов в дремучем лесу. Да и сами городские эльфы не слишком похожи на темный, жестокий народец, который знали наши предки. По крайней мере, на людях.

Меня понял только Старые Кости. Только он знал, что я пережил. Он и мне пообещал это рассказать.

Он знал, что произошло после того, как закончились танцы.

«Ты спас город. Ты и твоя призрачная подруга. Правда, дракон… существо… не уснул. Он слишком взбудоражен, чтобы спать: теперь он знает, что где-то могут оставаться другие подобные ему. Я ощутил неуверенность. Возможно, даже страх. Теперь он знает, что наверху есть целый мир, понять который он может только через два сознания, через две души – одну, принадлежащую давно убитой женщине, а другую… твою».

Мне показалось, что это не так уж и плохо.

«Этой ночью ты стал бессмертным».

– Ну прямо как легендарный герой.

«Перестань. Это серьезно. И это вряд ли тебе понравится».