Пришлось поверить ему на слово.

«Я построил картину, но не могу воспользоваться ею. Где дракон?»

Моя голова наполнилась трехмерной чернильной кляксой, растекающейся на оранжевом фоне. Не понимая как, я все-таки сообразил, что это фрагмент чего-то более крупного. Это было все, что Джону Растяжке удалось увидеть под «Миром».

«Все это происходит в отложениях ила. Отложения покоятся на известняке, который залегает в этом месте гораздо глубже, чем под районом пивоварен. Дракон, должно быть, находится в одной из пустот под илом».

– Ты меня запутал, Умник. Возможно, ты даже сам запутался.

«Сарказм – это признак…»

– Признак раздражения теми, кто не хочет признавать, что сам не знает, о чем говорит.

«Как тебе угодно. Можешь пойти и поиграть по своему плану. А когда вернешься, разработаем новую стратегию».

Похоже, его раздражало то, что мне так и не удалось внятно изложить хоть кому-нибудь теорию дракона.

Вот было бы интересно порыться как-нибудь в старых записях и посмотреть, не замешаны ли логхиры каким-нибудь образом в сдвигах древних времен?

Синдж нагнала меня в прихожей, когда я облачался в мою новую бобровую шубу с царского плеча.

– Снова уходишь? На ночь глядя?

– Нужно сделать кое-что в «Мире». Когда там никого не будет.

– Правда?

– Да. А что?

– Я надеялась спросить кое-что. Я могла бы пойти с тобой.

– Мне нужно проделать это в одиночку. Может, завтра вечером поговорим.

Я открыл дверь и вышел. Дверь сердито захлопнулась у меня за спиной.

Мешок с костями воздержался от подсказок. Я решил, что это связано с бухгалтерией. Синдж без особой охоты, но продолжала ею заниматься.