— Это долгое время на маленьком корабле, — огрызнулся Рами. — Это не крестовые походы.

Летти неловко повернулась, чтобы разобраться в сундуке Робина. Виктория бросила на Робина и Рами беспомощный взгляд. Они не могли свободно говорить в присутствии Летти, поэтому могли только сидеть, кипя от беспокойства. Их мучили одни и те же вопросы без ответов. Что произошло? Были ли они прощены, или топор все еще ждет своего часа? Неужели они по наивности сядут на корабль в Кантон, а на другом берегу их бросят?

И самое главное — как могло случиться, что они были завербованы в Общество Гермеса по отдельности, без ведома остальных? У Рами и Виктории, по крайней мере, было хоть какое-то оправдание — они были новичками в «Гермесе»; возможно, они были слишком напуганы требованиями общества соблюдать тишину, чтобы сказать что-нибудь Робину. Но Робин знал о Гермесе уже три года, и ни разу не заговорил об этом, даже с Рами. Он прекрасно скрывал свой самый большой секрет от друзей, которые, как он утверждал, владели его сердцем.

Это, как подозревал Робин, сильно расстроило Рами. После того как они проводили девушек на север, к их домикам, Робин попыталась затронуть эту тему, но Рами покачал головой.

— Не сейчас, Птичка.

У Робина защемило сердце.

— Но я только хотел объяснить...

— Тогда, я думаю, мы должны дождаться Виктории, — отрывисто сказал Рами. — Не так ли?

Следующим днем они отправились в Лондон вместе с профессором Ловеллом, который должен был быть их руководителем на протяжении всего путешествия. Поездка, к счастью, была намного короче, чем десятичасовая поездка на дилижансе, которая привела Робина в Оксфорд три года назад. Железнодорожная линия между Оксфордом и вокзалом Паддингтон наконец-то была достроена предыдущим летом, и в честь ее открытия под платформой недавно построенного вокзала Оксфорда были установлены серебряные слитки*, поэтому поездка заняла всего полтора часа, в течение которых Робин ни разу не встретился взглядом с профессором Ловеллом.

Корабль отправлялся только завтра, и они остановились на ночь в гостинице на Нью-Бонд-стрит. Летти настояла на том, чтобы они немного погуляли и осмотрели Лондон, так что в итоге они отправились на представление в гостиную той, кто называла себя принцессой Карабу. Принцесса Карабу пользовалась дурной славой среди студентов Вавилона. Когда-то она была дочерью скромного сапожника и убедила нескольких человек поверить в то, что она экзотическая королевская особа с острова Явасу. Но прошло уже почти десять лет с тех пор, как принцессу Карабу выдали за Мэри Уиллкокс из Северного Девона, и ее представление, состоявшее из странного танца с подскоками, нескольких очень выразительных речей на выдуманном языке и молитв богу, которого она называла Аллах-Таллах (тут Рами сморщил нос), выглядело скорее жалко, чем смешно. Это зрелище оставило у них неприятный привкус во рту; они рано ушли и вернулись в гостиницу, усталые и лаконичные.