Он облокотился на край моста, размышляя, что он почувствует, если просто перевернется через край.

— Ты собираешься прыгать, Птичка? —спросил Рами.

— Просто не хочется... — Робин глубоко вздохнул. — Нет ощущения, что мы имеем право быть живыми.

Рами звучал очень спокойно.

— Ты это серьезно?

— Нет, я не хочу, я просто... — Робин зажмурил глаза. Его мысли путались, он не знал, как передать то, что он имел в виду, и все, за что он мог ухватиться, были воспоминания, мимолетные упоминания. — Ты когда-нибудь читал «Путешествия Гулливера»? Я читал его все время, когда жил здесь — я читал его так часто, что почти выучил его наизусть. И там есть глава, где Гулливер попадает на землю, где правят лошади, которые называют себя гуингмами, а люди — дикари, рабы-идиоты, которых называют яху. Их меняют местами. И Гулливер настолько привыкает к жизни со своим хозяином-гуингмом, настолько убеждается в превосходстве гуингмов, что, вернувшись домой, приходит в ужас от своих собратьев. Он считает их имбецилами. Ему невыносимо находиться рядом с ними. И вот как это... это... — Робин раскачивался взад и вперед по мосту. Ему казалось, что как бы тяжело он ни дышал, ему не хватало воздуха. — Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — мягко сказал Рами. — Но никому не пойдет на пользу, если мы будем устраивать истерику по этому поводу. Так что слезай, Птичка, и пойдем выпьем стакан воды.

На следующее утро Робин сопровождал мистера Бейлиса в правительственный офис в центре города на аудиенцию с имперским верховным комиссаром Линь Цзэсюем.

— Этот Линь умнее всех остальных, — сказал мистер Бейлис, пока они шли. — Почти неподкупный. На юго-востоке его называют Линь Цинтянь* — чистый, как небо, он так невосприимчив к взяткам.

Робин ничего не сказал. Он решил дотерпеть до конца своих обязанностей в Кантоне, делая минимум того, что от него требовалось, и это не включало в себя подстрекательство к расистским диатрибам мистера Бейлиса.

Мистер Бейлис, казалось, ничего не заметил.

— Теперь будьте начеку. Китайцы дьявольски хитры — двуличны по своей природе, и все такое. Всегда говорят одно, а имеют в виду совсем другое. Будьте осторожны, не дайте им одержать над вами верх.

— Я буду осторожен, — коротко ответил Робин.

По рассказам мистера Бейлиса можно было предположить, что комиссар Линь был девяти футов ростом, имел глаза, стреляющие огнем, и рога трикстера. На самом деле комиссар был мягко воспитанным, приятным на вид человеком среднего роста и телосложения. Лицо его было совершенно неприметным, за исключением глаз, которые казались необычайно яркими и проницательными. С ним был его собственный переводчик, молодой китаец, представившийся Уильямом Ботельо, который, к удивлению Робина, изучал английский язык в Соединенных Штатах.