— Так, — сказал Энтони. — Так это и есть наша мастерская серебряных изделий и, э-э, боеприпасов.

— Это произошло со временем, или все сразу? — резко спросила Виктория.

— Это полностью вина Гриффина, — сказал Вимал. — Похоже, он не считает, что порох — это занятие на свежем воздухе.

Неповрежденная часть задней стены была покрыта массивной картой мира, усеянной разноцветными булавками, прикрепленными нитками к записям, написанным плотным мелким почерком. Робин подошла ближе, любопытствуя.

— Это групповой проект. — Кэти присоединилась к нему перед картой. — Мы пополняем ее понемногу, когда возвращаемся из-за границы.

— Все эти значки обозначают языки?

— Мы думаем, что да. Мы пытаемся отследить количество языков, на которых еще говорят во всем мире, и где они вымирают. А языков, которые вымирают, очень много, вы знаете. Великое вымирание началось в тот день, когда Христофор Колумб ступил на землю Нового Света. Испанский, португальский, французский, английский — они вытесняли региональные языки и диалекты, как птенцы кукушки. Думаю, не исключено, что однажды большая часть мира будет говорить только на английском. — Она вздохнула, глядя на карту. — Я родилась на поколение позже. Не так давно я могла вырасти на гальском языке.

— Но это уничтожит обработку серебра, — сказал Робин. — Не так ли? Это разрушило бы лингвистический ландшафт. Нечего было бы переводить. Никаких различий, которые можно было бы исказить.

— Но это великое противоречие колониализма. — Кэти произнесла это как простой факт. — Он создан для того, чтобы уничтожить то, что он ценит больше всего.

— Идемте, вы двое. — Энтони махнул им рукой в сторону дверного проема, который вел в небольшой читальный зал, переоборудованный в столовую. — Давайте поедим.

Предложения на ужин были глобальными — овощное карри, тарелка вареного картофеля, жареная рыба, по вкусу поразительно похожая на ту, что Робин ела когда-то в Кантоне, и плоский, хрустящий хлеб, который хорошо сочетался со всем остальным. Восемь человек сидели вокруг стола с изящным орнаментом, который смотрелся неуместно на фоне простых деревянных панелей. Стульев на всех не хватало, поэтому Энтони и Илзе притащили из библиотеки скамейки и табуреты. Ни одна посуда не подходила к столу, как и столовое серебро. Камин в углу весело пылал, обогревая комнату неравномерно, так что с левой стороны Робина капал пот, а с правой было прохладно. Вся эта сцена была квинтэссенцией коллегиальности.

— Здесь только вы? — спросил Робин.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Вимал.

— Ну, вы... — Робин жестом обвел стол. — Вы все очень молоды.