— Это револьвер «Пеппербокс», — сказал Гриффин. — Очень популярен среди гражданских. В нем используется капсюльный механизм, что означает, что он может стрелять, когда он мокрый — не смотри в ствол, идиот, никогда не смотри прямо в ствол. Попробуй прицелиться.

— Я не вижу в этом смысла, — сказал Робин. — Я никогда не буду из него стрелять.

— Неважно, что ты выстрелишь. Важно, что кто-то думает, что ты выстрелишь. Видишь ли, мои коллеги там все еще держатся за эту невероятную веру в человеческую доброту. — Гриффин взвел курок пистолета и направил его на березу через двор. — Но я скептик. Я думаю, что деколонизация должна быть насильственным процессом.

Он нажал на курок. Взрыв был очень громким. Робин отпрыгнул назад, но Гриффин был невозмутим.

— Это не двойное действие, — сказал он, регулируя стволы. После каждого выстрела нужно взводить курок.

Прицел у него был очень хороший. Робин прищурился и увидел в центре березы выемку, которой раньше не было.

— Видишь, ружье меняет все. Дело не только в ударе, но и в том, о чем он сигнализирует. — Гриффин провел пальцами по стволу, затем повернулся и направил пистолет на Робина.

Робин отпрыгнул назад.

— Господи...

— Страшно, не так ли? Подумай, почему это страшнее, чем нож? — Гриффин не убрал руку. — Это говорит о том, что я готов убить тебя, и все, что мне нужно сделать, это нажать на курок. Я могу убить на расстоянии, без усилий. Пистолет избавляет убийство от тяжелой работы и делает его элегантным. Он сокращает расстояние между решимостью и действием, понимаете?

— Ты когда-нибудь стрелял в кого-нибудь? — спросил Робин.

— Конечно.

— Ты в них попадал?

Гриффин не ответил на вопрос.

— Ты должен понять, где я был. Там не все библиотеки и театры дебатов, брат. На поле боя все выглядит иначе.

— Вавилон — это поле боя? — спросил Робин. — Была ли Иви Брук вражеским комбатантом?

Гриффин опустил пистолет.

— Так вот на чем мы зациклились?

— Ты убил невинную девушку.

— Невинную? Это то, что сказал тебе наш отец? Что я хладнокровно убил Иви?