Робин почувствовала очень короткое, наивное облегчение, прежде чем стало ясно, что Летти здесь не для того, чтобы их спасать. Она подняла револьвер и прицелилась в каждого из них по очереди. Казалось, она вполне освоилась с оружием. Ее рука не дрогнула под его тяжестью. Зрелище было настолько абсурдным — их Летти, их чопорная английская роза, владеющая оружием с такой спокойной, смертоносной точностью, — что он на мгновение подумал, не галлюцинации ли это.

Но потом он вспомнил: Летти была дочерью адмирала. Конечно, она умела стрелять.

— Поднимите руки над головой, — сказала она. Ее голос был высоким и чистым, как полированный хрусталь. Она говорила как совершенно незнакомый человек.--  Они никого не тронут, если вы будете идти тихо. Если вы не будете сопротивляться. Остальных они уже убили, но вас они возьмут живыми. Невредимыми.

Виктория посмотрела на конверт на столе, а затем на потрескивающий камин.

Летти проследила за ее взглядом.

— Я бы не стала этого делать.

Виктория и Летти стояли, глядя друг на друга, тяжело дыша, всего на мгновение.

Несколько вещей произошли одновременно. Виктория бросилась за конвертом. Летти взмахнула пистолетом. Инстинктивно Робин бросился к ней — он не знал, что хотел сделать, только был уверен, что Летти ранит Викторию, — но как только он приблизился к ней, Рами толкнул его в бок. Он упал вперед, споткнувшись о ножку стола...

И тут Летти разрушила мир.

Щелчок, удар.

Рами рухнул. Закричала Виктория.

Робин упал на колени. Рами был вялым, неподвижным; он изо всех сил старался перевернуть его на спину.

— Нет, Рами, пожалуйста... — На мгновение он подумал, что Рами притворяется, ибо как такое возможно? Всего секунду назад он был на ногах, живой и подвижный. Мир не может закончиться так внезапно; смерть не может быть такой быстрой. Робин похлопал Рами по щеке, по шее, по чему угодно, лишь бы вызвать реакцию, но все было бесполезно, глаза не открывались — почему они не открывались? Конечно, это была шутка; он не видел крови — но потом заметил ее, крошечную красную точку над сердцем Рами, которая быстро разрасталась наружу, пока не пропитала рубашку, пальто, все вокруг.

Виктория отступила от камина. Бумаги потрескивали в пламени, превращаясь в пепел. Летти не сделала ни единого движения, чтобы забрать их. Она стояла ошеломленная, широко раскрыв глаза, револьвер безвольно висел у нее на боку.

Никто не двигался. Все смотрели на Рами, который был неоспоримо, необратимо неподвижен.

— Я не... — Летти прикоснулась пальцами ко рту. Она потеряла спокойствие. Теперь ее голос был очень пронзительным и высоким, как у маленькой девочки. — О, мой Бог...