Таким образом, тупик между забастовщиками и армией на баррикадах на Хай-стрит стал их новым статус-кво.

Когда дело дошло до дела, сама башня обеспечила бы гораздо лучшую защиту, чем препятствия Абеля Гудфеллоу. Но баррикады имели не только символическое значение. Они покрывали достаточно большую территорию, чтобы обеспечить прохождение важнейших линий снабжения в башню и из нее. Это означало, что ученые теперь получали свежую пищу и воду (ужин в тот вечер состоял из пушистых белых булочек и жареной курицы), а также надежный источник информации о том, что происходит за стенами башни.

Несмотря на все ожидания, в последующие дни число сторонников Абеля росло. Забастовщики-рабочие лучше доносили информацию, чем любые брошюры Робина. В конце концов, они говорили на одном языке. Британцы могли отождествлять себя с Абелем так, как не могли отождествлять себя с переводчиками иностранного происхождения. Бастующие рабочие со всей Англии приезжали, чтобы присоединиться к их делу. Молодые оксфордские мальчики, которым надоело сидеть дома и искать себе занятие, шли на баррикады просто потому, что это казалось интересным. Женщины тоже вступали в ряды, неработающие швеи и фабричные девушки.

Вот это зрелище — приток защитников на башню. Баррикады произвели своеобразный эффект создания сообщества. За этими стенами все они были товарищами по оружию, независимо от их происхождения, а регулярные поставки продуктов в башню сопровождались рукописными посланиями со словами поддержки. Робин ожидал только насилия, а не солидарности, и он не знал, что делать с этим проявлением поддержки. Это противоречило тому, что он привык ожидать от мира. Он боялся, что это заставит его надеяться.

Однажды утром он обнаружил, что Абель оставил им подарок: перед дверями башни стояла повозка, заваленная матрасами, подушками и домоткаными одеялами. Сверху была приколота нацарапанная записка. В ней говорилось, что это на время. Мы захотим их вернуть, когда вы закончите.

Тем временем внутри башни они посвятили себя тому, чтобы заставить Лондон бояться расходов на продолжительные забастовки.

Серебро обеспечивало Лондону все современные удобства. Серебро приводило в действие льдогенераторы на кухнях лондонских богачей. Серебро приводило в движение двигатели пивоваренных заводов, снабжавших лондонские пабы, и мельниц, производивших лондонскую муку. Без серебра локомотивы перестали бы работать. Невозможно было бы построить новые железные дороги. Вода стала бы грязной, а воздух — густым от грязи. Когда все машины, механизировавшие процессы прядения, ткачества, чесания и ровницы, остановились бы, текстильная промышленность Британии потерпела бы полный крах. Всей стране грозил голод, потому что в корпусах плугов, сеялках, молотилках и дренажных трубах по всей Британии было серебро[21].