Однажды утром Абель появился в вестибюле с несколькими длинными, тонкими свертками, завернутыми в ткань.

— Кто-нибудь из вас умеет стрелять? — спросил он.

Робин представил, как направляет одну из этих винтовок на живое тело и нажимает на курок. Он не был уверен, что сможет это сделать.

— Не очень хорошо.

— Не с такими, — сказала Виктория.

— Тогда пусть туда войдут мои люди, — сказал Абель. — У вас лучшая точка обзора в городе. Жаль, если вы не используете ее.

День за днем баррикады держались. Робин удивлялся, что они не рассыпались под тяжестью почти непрерывного пушечного огня, но Абель был уверен, что они простоят бесконечно долго, если только они будут находить новые материалы для укрепления поврежденных участков.

— Это потому, что мы построили их в форме буквы V, — объяснил он. — Пушечные ядра попадают в выступ, который только плотнее упаковывает материалы.

Робин был настроен скептически.

— Но они не могут держаться вечно.

— Нет, возможно, нет.

— А что произойдет, когда они прорвутся сквозь них? — спросил Робин. — Вы убежите? Или останетесь и будете сражаться?

Абель на мгновение замолчал. Потом он сказал:

— На французских баррикадах революционеры подходили к солдатам с распахнутыми рубашками и кричали, чтобы они стреляли, если осмелятся.

— Правда?

— Иногда. Иногда они пристреливали их на месте. Но в других случаях — ну, подумайте об этом. Вы смотрите кому-то в глаза. Они примерно твоего возраста или моложе. Из того же города. Возможно, из того же района. Возможно, вы знаете их, или видите в их лице кого-то, кого вы могли бы знать. Вы бы нажали на курок?

— Думаю, нет, — признал Робин, хотя маленький голосок в его сознании шептал, что Летти это сделала.

— У совести каждого солдата есть предел, — сказал Абель. — Полагаю, они попытаются нас арестовать. Но стрелять в горожан? Устраивать резню? Я не уверен. Но мы заставим их разделиться. Посмотрим, что будет.

Скоро все закончится. Они пытались успокоить себя ночью, когда смотрели на город, видели яркий свет факелов и пушечный огонь. Им оставалось только продержаться до субботы. Парламент не мог продержаться дольше, чем они. Они не могли допустить падения Вестминстерского моста.

Затем, всегда, странное, предварительное представление о том, как может выглядеть прекращение огня. Должны ли они составить договор с условиями амнистии? Юсуф взял это на себя, составив договор, который спасал их от виселицы. Когда башня возобновит нормальное функционирование, будут ли они в ней участвовать? Как выглядела стипендия в эпоху после империи, когда они знали, что серебряные запасы Британии сойдут на нет? Раньше они никогда не задумывались над этими вопросами, но теперь, когда исход этой забастовки был на волоске от гибели, единственным утешением для них было предсказание будущего в таких деталях, что оно казалось возможным.