— Нет, — сказала Виктория. — Я не знаю.

— Я не могла предать свою страну.

— Тебе не нужно было предавать нас.

— Вы были в плену у жестокой преступной организации, — сказала Летти. Слова прозвучали так гладко, что Робин мог только предположить, что они были отрепетированы. — И если бы я не делала вид, что согласна с вами, если бы не подыгрывала вам, я не понимала, как мне выбраться оттуда живой.

Неужели она действительно в это верила? — задался вопросом Робин. Неужели она всегда видела их именно такими? Он не мог поверить, что эти слова выходят из ее уст, что это та самая девушка, которая когда-то засиживалась с ними допоздна, смеясь так сильно, что у них болели ребра. Только в китайском языке есть иероглиф, в котором заключено то, как больно могут ранить простые слова: 刺, cì, иероглиф для шипов, для ударов, для критики. Такой гибкий иероглиф. Во фразе 刺言 刺語 он означал «колючие, жалящие слова». 刺 может означать «подстрекать». 刺 также может означать «убивать».

— Так что же это такое? — спросил Робин. — Парламент наелся?

— О, Робин. — Летти бросила на него жалобный взгляд. — Вы должны сдаться.

— Боюсь, переговоры так не ведутся, Летти.

— Я серьезно. Я пытаюсь предупредить вас. Они даже не хотят, чтобы я была здесь, но я умоляла их, я писала отцу, я дергала за каждую ниточку.

— Предупредить нас о чем? — спросила Виктория.

— Они собираются штурмовать башню на рассвете. И они собираются уничтожить ваше сопротивление оружием. Больше не надо ждать. Все кончено.

Робин скрестил руки.

— Тогда удачи им в возвращении города.

— Но в этом-то все и дело, — сказала Летти. — Они сдерживались, потому что думали, что смогут уморить вас голодом. Они не хотят вашей смерти. Хотите верьте, хотите нет, но им не нравится стрелять в ученых. Вы все очень полезны, в этом вы правы. Но страна больше не может этого терпеть. Вы подтолкнули их к краю.

— Тогда логичнее всего было бы согласиться на наши требования, — сказала Виктория.

— Ты знаешь, что они не могут этого сделать.

— Они собираются уничтожить свой собственный город?

— Думаете, Парламенту не все равно, что вы уничтожите? — нетерпеливо потребовала Летти. — Этих людей не волнует, что вы делаете с Оксфордом или Лондоном. Они смеялись, когда свет померк, и они смеялись, когда рухнул мост. Эти люди хотят уничтожить город. Они считают, что он и так уже стал слишком большим и громоздким, что его темные, убогие трущобы преобладают над всеми его цивилизованными районами. И вы знаете, что больше всего пострадают бедные. Богатые могут уехать в деревню и остаться в своих летних поместьях, где у них будет чистый воздух и чистая вода до весны. Бедные будут умирать толпами. Послушайте, вы двое. Люди, которые управляют этой страной, больше заботятся о гордости Британской империи, чем о легких неудобствах, и они позволят городу разрушиться, прежде чем подчинятся требованиям тех, кого они считают горсткой баблеров.