— Да, я знаю. Только она не сказала ни слова, а писать не умеет. Пыталась нарисовать, но мы не сумели понять что там. Девица основательно не в себе. Настолько, что вот на днях едва-едва улучшения замечать стали. С месяц назад был сожжён хутор в горах на нашей стороне Пригорья, на юго-запад отсюда. Там уцелел какой-то дед, старый легионер, он и не такое видал, потому умом не оскорбел. Он описал нападавших как панцирную конницу, и заметил с ними нескольких женщин в хорошо скрывающих облик балахонах. Точь-в-точь как на твоей пленнице. С ней Низа разбирается. Это нечто новенькое, да, — он обернулся на легата. Тот кивнул и продолжил.

— Панцирная конница давно осталась только для парадов, в современном бою ей места нет. Но по описанию доспехов и вооружения мы поработали в архивах Белой Цитадели. Выяснили, что сто тридцать два года тому отряды с таким снаряжением входили в состав одного из южных легионов, стоявших на стыке тогдашних границ Тарума и Сусассы. Две сотни были отправлены вглубь саванн для уничтожения большой банды, ушедшей за границу. Имелись сведения, что их втихаря поддерживает владетель одного из ближних султанатов. Больше их никто никогда не видел. Я думаю, они попали в заранее приготовленную засаду. Если конницу успела дойти до песков, то… там сухо. Тела не разлагаются, сталь не ржавеет, а доспехи панцирникам делали из очень стойкого сплава. Вероятно, нашёлся деятельный некромант, нашедший способ поднять их.

В комнату вошла раскрасневшаяся Низа. На её лице сияла улыбка.

— Фарон, можно я его расцелую?

Казначей еле сдержал смешок и кивнул. Магесса, склонившись, запечатлела на щеке Халлека невинный сестринский поцелуй. От неё пахло морозцем.

— Ну всё, теперь три дня умываться не буду, — сказал нордхеймец.

— Всего-то? А я самое меньшее на неделю рассчитывала, — Низа подмигнула и стала очень серьёзной. — Дела обстоят так: Фируз III сумел подмять под себя ведущих некромантов. Не знаю, какую морковку он им показал, но они дружно забыли грызню и интриги вокруг трона. Два года назад при дворе была устроена учебная часть, в которую стали принимать даже женщин. Всего через год Фируз создал что-то вроде ордена, из женщин-некромантов, представьте себе.

— А почему мы об этом узнаём только сейчас?

— Разведка в султанатах… сам знаешь, каково там. Далее. Этот орден использует какие-то очень странные наработки, сильно затрудняющие обнаружение и отслеживание волшбы. Она, зараза эта то есть, сама толком не знает, чем пользуется. Их просто талантливо обучают, отсюда такой краткий срок, а чему — сказать не может. У меня есть ощущение, что кто-то в Сусассе раскопал и сумел расшифровать записи дохенлитской эпохи. А вот насколько «до», сказать не могу. Мы очень мало знаем о том, что не попало в хроники Хенлита.