Подвеска вновь стала теплеть. Халлек оглянулся. По улице навстречу кавалькаде двигались сразу три силуэта. Наловчившись всё время сопровождать их краем взгляда, нордхеймец мог достаточно отчётливо видеть, где они идут. Произошёл какой-то безмолвный разговор и обмен жестами, после чего всадники разделились, извлекая из перемётных сум факелы. Посёлок явно был обречён. Полсотни поджигателей превратят его в пепелище, и помешать им решительно невозможно. Не бросаться же на бронированного коня, способного размолотить череп медведю одним ударом копыта. Надо сматываться и поскорее добраться до лагеря легиона, прихватив ночную добычу.

Халлек, петляя закоулками и простенками, вернулся к дому, где за угольным ящиком пыталась пошевелиться уже пришедшая в сознание дамочка. Вздёрнув её на ноги, он пошёл к узкой кишке между домами, где оставил своего коня. Оставалось только добраться до постоялого двора, чтобы забрать остатки вещей. За деньги он не беспокоился, они были большей частью заложены в широкий пояс, а на расходы имелись стальные монеты в кошельке, упрятанном во внутренний карман куртки. Перевалив пленницу через холку, он забрался в седло сам и осторожно выехал из укрытия. Полоска уже занималась в самых разных местах. Оглядевшись, Халлек плюнул на оставленное добро и повернул коня к воротам. И тут прямо на него из переулка выехали два всадника с зажжёнными факелами.

Боя вряд ли можно было избежать. Медлительными, несмотря на пуды стали, противники не выглядели. Халлек вынул меч и заставил коня двигаться по кругу, перебирая задними ногами, чтобы не дать себя обойти. Всадники разъехались, улица давала место для манёвра, а потом мощно послали своих монстров в атаку. Копья согласно наклонились, сверкнув широкими наконечниками, но вдруг захрапели и стали упираться. Подвеска обожгла грудь, и тут Халлек понял в чём дело — его пленница! Она как-то приказала им остановиться, ведь таранный удар двух панцирных всадников наверняка убил бы и её. Не мешкая, он ткнул сапогами по рёбрам своего коня и попытался проскочить меж замешкавшихся всадников, которые никак не могли справиться с животными. И всё это происходило только под топот подков и побрякивание доспехов, даже ни одно ругательства не вырвалось в морозный воздух. Всё же самое остриё копья с размаху, подобно мечу, достало Халлека, он и не видел, кто из двух панцирников дотянулся до него. Спину обожгло справа, от лопатки и ниже сразу стало горячо, но конь уже набирал разгон, всё-таки он был намного легче и не обременён доспехами. Пленница, в отличие от молчаливых всадников, ругалась вовсю на южно-весталийском наречии. От тряски рана всё сильнее беспокоила, но надо было добраться до лагеря.