– Дон Карлос вами бы гордился, – заверил Диего и повернулся к так и сидящему на полу хозяину. – У тебя был выбор, Камоса. Ты мог принять трёх женщин и ребёнка, а мог прогнать. Ты принял, больше у тебя выбора нет. Дамы и врач останутся у тебя, пока сеньора не оправится, а потом ты нас вывезешь туда, куда мы скажем.

– Как будет угодно сеньорам, – на круглое лицо медленно возвращался румянец, – как будет угодно… Мой дом в вашем распоряжении, но вы пришли так неожиданно… Я даже не знаю, сколько у меня гостей. По просьбе сеньора Бенеро я принял… Не знаю, с кем имею честь…

– Чести ты как раз не имеешь! – перебил Диего. – Меня можешь называть сеньор де Муэна. Я не собирался ночевать в этом доме, но, заметив, как ты выбираешься чёрным ходом и сворачиваешь в сторону Протекты, изменил своё решение.

– Сеньор ошибается! – голос Камосы по-прежнему был дынным, только дыня изрядно прокисла, – я шёл к ранней мессе… молить Господа о здоровье роженицы… Я не хотел никого беспокоить…

– Кроме капитана Арбусто дель Бехо? – усмехнулся «де Муэна». – Не исключено, что ты с ним встретишься, и очень скоро… Сеньора, мне кажется, этот человек богохульник. Назвать Протекту храмом… Это отвратительно.

3

3

Инес обвинить не в чем. Слава Господу, слуг Мария отпустила, проводив Инес до кареты, и откуда только силы взялись? Воистину, страх и бесстрашие творят чудеса. Назад Инья вернулась потайным ходом, её никто не заметил. И Диего никто не видел, пока тот не выскочил из своей норы. Дело не в нём, а в глупости Марии, вбившей в голову, что её тайны никто не знает. Камеристки же давным-давно обо всём догадались, и две из них, не сговариваясь, осчастливили великой тайной капитана Арбусто.

Узнав, что маркиза спровадила слуг, покойник, пришпоренный неудачей с поджигателем, закусил удила; но кого он ловил, прелюбодеев или убийцу? Как Диего пришло в голову похитить герцогиню де Ригаско и потребовать никому неведомого суадита? Кто втаскивал покойного Гомеса в дом? Святой дух в сапогах брата Хуана или он сам? Как означенный брат подпустил к вдове Хенильи, пусть и согрешившей, врача-суадита с его зельями? Куда брат Хуан дел свою рясу? Почему послал за камеристкой герцогини де Ригаско, а не за врачом-мундиалитом?

Голова болела, не переставая, но Хайме заставил себя слушать свидетеля за свидетелем. Слушать и думать, представляя себя то волком, то гончей, то охотником, задавая себе вопросы и выискивая ответы.

О чём ты говорил с преступником между уходом альгвазилов и появлением Арбусто? Зачем вообще остался с ним наедине? Как выжил в заваленном трупами доме? Почему не позвал на помощь? Куда исчез суадитский врач, чьи следы у фонтана перекрывают следы дерущихся? Кто привёл в порядок спальню?