– Брат Хуан и врач долго пробыли в спальне?

– Не шибко. Святой отец вышел и велел двоим идти с ним, а остальным караулить, мы с Алваресом и пошли.

– Куда?

– К Бычьему рынку, в дом один… Хороший, большой… Святой отец снял печати и вошёл.

– Дом принадлежал суадиту Йоне бен-Авнеру, – пояснил глава Протекты, хотя его никто не спрашивал. – Бен-Авнер был заподозрен в ереси и отравительстве, взят под стражу и по настоянию Святой Импарции препровождён в монастырь Святого Федерико, хотя есть повод полагать его более отравителем, нежели еретиком.

Если Пленилунья рассчитывал, что Торрихос попадётся в ловушку, то он ошибся. Кардинал и не думал опровергать слова герцога, привлекая тем самым внимание к персоне суадита. Фарагуандо тоже промолчал. Казалось, «святого Мартина» больше занимают папские голуби. Неужели он их слышит?!

– Ну, вернулись мы, – покорно продолжил Санчес, – втащили, значит, сундук…

– Какой сундук? – без сомнения, Торрихос снял вопрос с языка герцога.

– Что святой отец велел. Там снадобья всякие были… Тяжёлый.

– А книги?

– Не было, – честно сказал альгвазил, – да и на кой они ночью, книги-то… Сеньора-то помирала. Святой отец её исповедовать хотел, а лекарь заспорил. Дескать, лечить надо, а нам выйти велели.

– А вы?

– Вышли, чего уж там… Алварес с Лопесом сходили глянуть, как хитано. Он смирно сидел. Да, лекарю кипяток был нужен, так Лопес на кухне печь разжёг.

– Сколько времени вы ждали?

– Всего ничего. С кухни ещё ничего не принесли, а нас позвали. Святой отец велел Гомесу у алькова стать, остальным – у дверей, никого не впускать и не выпускать, а лекарю, если что, помочь. Ну, мы и остались, сержант Гомес в альков пошёл, а мы у двери, только не заладилось у них там… Сеньора никак зелье пить не хотела, а уж орала, – Пленилунья кашлянул, и альгвазил осёкся на полуслове, – то есть отказывалась она… И всё своего сеньора звала… Диего да Диего, прямо заходилась…

– Ты уверен, что она его именно звала, а не, допустим, опасалась или проклинала?

– Ещё бы не уверен, если он возьми да и выскочи. Сержант Гомес велел ему назваться, а он… Он вроде как и не против был, только сперва сеньору свою снадобьем напоил. Мы подождали, иначе б не по-людски было, а он вдруг – в окно. Во двор, значит. Мы за ним, а святой отец, он на галерее был, велел его подождать, ну, мы подождали, только сеньор этот, Диего, всё равно не сдался. Говоря по правде, побил он нас, как щенят. Гомесу алебарду сломал, мне и Алваресу пальцы отшиб. Никак мы его взять не могли, тогда святой отец велел дом караулить и подмогу привести.