– Брат Хуан предлагал означенному Диего сдаться? – На лице кардинала читалась с трудом скрываемая скука.

– А то как же… Разобъяснил, что тому ничего не будет, пусть только в Алькальдию придёт да назовётся, только куда там…

– Почему? – подбросил дров Пленилунья.

– Из-за сеньоры своей, – альгвазил казался удивлённым, – известное дело… Да и благородный он, с чего ему слушаться? Поносно им шпагу отдавать.

– Оставим пока дона Диего, – мягко сказал Торрихос, – скажи, сын мой, что случилось потом?

– Ну, Гомес, сержант наш, велел двоим дом караулить, а нам с Алваресом с ним идти, потому как толку от нас никакого. С пальцами-то, с отбитыми. Мы только дверь открыли, а там – сеньор Арбусто дель Бехо и с ним одиннадцать человек.

– Одиннадцать? – удивился Торрихос. – Не девять?

– Одиннадцать, – в голосе Санчеса послышалась обида, – я считал и Гомес тоже. Двое у дверей сразу стали, а сеньор Арбусто велел докладывать, Гомес и доложил. Тогда сеньор капитан сказал, что снимает нас с дежурства и мы можем идти…

– И ещё он дал вам денег, – подсказал Торрихос, – и послал вас в таверну.

– Да, отец мой, – уныло согласился сержант, – только он не просто дал, велел выпить за здоровье её величества и брата Хуана, а один из его людей обещал хорошую таверну нам показать. Ну и показал.

– Вы там до утра оставались?

– Мы – да, а сержант, тот кружку выпил да назад… Этот дон Диего так нас заморочил, что Гомес забыл приказ у капитана взять. Ну, что снял он нас…

– Гомес возвращался? – чуть ли не через силу спросил Торрихос.

– Нет, – Санчес явно не знал, что бедняга-сержант никогда не вернётся, – он сказал, что потом домой пойдёт… Он не любитель, ну… По тавернам сидеть.

– Ваше высокопреосвященство, вы больше ничего не хотите спросить? – глава Протекты обращался к Торрихосу, но ответил Фарагуандо.

– Сын мой, – взор «святого Мартина», казалось, прожёг беднягу-альгвазила насквозь, – каким недугом страдала маркиза де Хенилья?

– Ваше… Отец мой, – сержант смотрел на духовника Хуаны, как на самого Папу, – она… эта… не болела… Она… ну… рожать собралась.

– Что говорила герцогиня де Ригаско?

– Да ничего, – захлопал глазами Санчес, – молчала сперва, похоже, на сеньору злилась, что та такое учудила, а потом стала лекарю помогать… Святой отец за служанкой послал, только той ещё добраться надо было.

– Ты помнишь, что говорила герцогиня де Ригаско? – прогремел Фарагуандо, словно перед ним был не честный сержант, а сам князь ереси.