Как заманчиво уцепиться за предложенную возможность; почти так же, как укрыться от грозы в логове тигра. Кто-кто, а Пленилунья знает, что некоторые импарсиалы носят в рукаве.

– Этот стилет принадлежит мне, – радостно объявил Хайме, – должно быть, я его выронил. Сожалеть о вещах мирских грех, но этот стилет мне очень дорог…

– Сын мой, – прикрикнул Торрихос, – эта радость неуместна! Кроме того, ты забыл о протоколе. Ты можешь говорить лишь по окончании допроса свидетелей.

До каких пределов кардинал готов защищать своего инкверента? На что готов Пленилунья ради чести Протекты и чести Онсии? Сколько лжи сможет проглотить «святой Мартин»? Скоро узнаешь…

– Свидетели допрошены, – возвысил голос герцог. – Остальное знает лишь брат Хуан и убийцы. Или убийца.

– Все ведает лишь Господь, – утомлённый затянувшимся допросом Фарагуандо был готов метать громы и молнии, и, говоря по чести, было с чего, – и да не даст Он нам ошибиться.

– Амен! – эхом отозвались притихшие враги, и Хайме почувствовал, как дёрнулась его щека. Ему стало страшно, как ещё никогда не бывало. Страшно лжи и страшно правды, страшно за де Гуальдо и Бенеро, которые могли не понять, за Инес, за её сына, за себя. Правда, суадит обещал, что брат Хуан не успеет никого предать…

– Сын мой, – прервал молчание Торрихос, – мы ждём твоего рассказа. Начни с разговора, который состоялся у вас с капитаном Арбусто дель Бехо, после того как ты отыскал для него еретика-поджигателя.

Еретик мог бы отвлечь Фарагуандо. Наверняка отвлёк бы, но, когда горели заживо запертые на постоялых дворах мундиалиты, духовник королевы был в Рэме. Он просто не знал.

– Мы слушаем. – Пленилунья с самым доброжелательным видом подался вперёд, Фарагуандо не сказал ничего, и Хайме поднялся. Он твёрдо знал, с чего начнёт и чего не скажет никому и никогда, остальное виделось смутно, но времени на размышления больше не было.

– Да поможет мне Бог, – словно бы про себя прошептал инкверент, глядя на распятие в углу.

В этот миг всё и произошло. Захлопали крылья, и в окно ворвался белый голубь. Даже не глянув на затрепыхавшихся собратьев, он бросился к королевскому духовнику, опустился на обтянутое небелёным полотном плечо, и Хайме узнал Коломбо.

Глаза Фарагуандо вспыхнули и тут же погасли, а на лице проступило то самое отрешённое выражение, которое Хайме сотни раз наблюдал у Торрихоса. «Святой Мартин» всё-таки понимал фидусьяров, и лишь один Господь ведал, что наплетёт отыскавшийся фидусьяр всесильному старцу и как тот распорядится услышанным.

4

4

В дверь то ли постучали, то ли поскреблись. Диего вышел и тотчас вернулся в сопровождении толстенького старичка и полуседого гиганта, рядом с которым Бенеро казался человеком среднего роста. Будь Инья в состоянии бояться, она бы испугалась, но страх куда-то делся. Объявись сейчас в комнате дракон, Фарагуандо или мышь, герцогиня и бровью б не повела, а вот Камоса испугался. Не великана – старичка!