– Да мало она говорила, – пробормотал съёжившийся альгвазил, – всё больше по делу с лекарем. Ох и злилась же она на другую сеньору, хоть и держалась… Только всё одно, не выдержала, назвала её, хозяйку то есть… Плохо назвала, правда, застыдилась потом, молиться стала.

– Впасть в гнев – грех, – веско объявил Фарагуандо, – но грех этот будет отпущен, ибо грехи маркизы де Хенилья вопиют. Господь наш простил блудницу и укорил людей с каменьями. Инес де Ригаско вспомнила об этом и устыдилась гнева своего, облегчив душу молитвой…

2

2

– Дон Хайме, как и собирался, готовится к разговору в Святой Импарции. – Бенеро неторопливо сбросил плащ и уселся на массивный табурет чёрного дерева, как нельзя более ему подходящий. – Он просил о нём не беспокоиться и положиться на здравый смысл дона Диего.

– Спасибо, – поблагодарила Инес, надеясь, что ей удалось сделать это вежливо и равнодушно, но не испытывая в этом никакой уверенности. Легче скрыть в тяжёлых платьях восьмимесячную беременность, чем упрятать в вежливость обиду на весь свет и себя самое. Теперь герцогиня и сама не понимала, с чего вообразила, что с Хайме что-то произошло. С такими, как брат, случается только то, что они считают нужным. Будь они трижды родичи, Хайме бы их не отпустил, не трясись он над честью Гонсало. Сеньор импарсиал мог отправить единственную сестру в Сан-Федерико, но не выставить рогоносцем позарившегося на девчонку старого пня. Ещё бы, ведь пень – Орел Онсии, его нельзя ощипывать, да ещё у всех на глазах!

Инес со злостью поправила мантилью, позабыв, что та еле дышит. Разумеется, ветхая тряпка не выдержала, герцогиня досадливо отбросила внушительных размеров лоскут и поняла, что суадит всё ещё здесь и, мало того, смотрит прямо на неё.

– Куда вы нас привели? – возвращаться к разговору о Хайме, к которому Бенеро относился слишком уж трепетно, Инес не желала.

– Это дом одного врача, – Бенеро слегка улыбнулся, – он добрый мундиалит и верный подданный Её Величества.

– Мне он не нравится, – сказала чистую правду Инес, вспомнив красные пухлые губы и сладкий, как дыня, голос, – не хотела бы я, чтоб он меня лечил.

– Вы здоровы, сеньора, вам не нужны услуги врача, тем более того, который вам неприятен. – Ей кажется, или глаза Бенеро смеются? – Что до предмета вашего неодобрения, то мы к нему обратились по совету вашего брата.

Ну ещё бы! Объявить о нежелании знать, где они, и втихаря отправить к своему доносчику, в этом весь Хайме!

– Где дон Диего? – Бенеро может думать, что угодно, но в разговор о Хайме он её не втянет. – Он когда-нибудь появится?