– Нужно спешить, – озабоченно объявил дон Луис. Точно так же он хмурился, считая на переправе белолобых.

– Значит, поспешим. – Хайме поцеловал Инес в щёку, и сестра удивлённо распахнула глаза: не ожидала от него подобной выходки. Да уж, отучил он родственников за эти годы от нежностей. Возможно, зря. Выходя, Хайме чувствовал спиной встревоженный взгляд, но оборачиваться было поздно во всех смыслах.

Пожилой муэнец молча шагал рядом, косые вечерние лучи падали из древних стрельчатых окон, и рядом с импарсиалом и мертвецом равнодушно брели их тени. У лестницы мертвец остановился.

– Сеньор де Реваль, – произнёс он извиняющимся тоном, – боюсь, я должен просить вас снять крест.

– Значит, вы все же мертвы? – с непонятным облегчением уточнил Хайме.

– Нет, – не согласился с очевидным дон Луис, – но сейчас важно не это. Обычный путь верхом слишком долог.

– Неужели вы предложите мне метлу или чёрного козла? – Неисповедим путь мысли человеческой. Появление покойного сеньора Хайме воспринял почти спокойно, но сама мысль о том, что колдовские полёты, о которых твердят охотники за ведьмами, – правда, была импарсиалу отвратительна.

– Что вы! – Лихана досадливо поморщился. – Всё гораздо проще и естественней. Позвольте вас позвать, и вы всё поймёте.

– Действительно, очень просто. – Ночуя в странном замке, не удивляйся ничему и тем паче не выказывай удивления. – Где я должен оставить крест?

– Всё равно, – пожал плечами дон Луис. – Хотите зайти к себе?

– Не имеет смысла, – как бы ни присмирел Коломбо, показаться ему без креста и в обществе то ли призрака, то ли чего-то ещё более противоестественного, это слишком. – Вам повезло, что я приехал в светском платье, но каким образом крест мешает расслышать зов? Он может защитить от порождений зла, по крайней мере об этом немало сказано, но сделать глухим?

– Разве слышен ветер и шум листвы, когда играет гитара? – покачал головой Лихана. – Вы не спрашиваете, но я должен вам сказать. Мы все испытываем к вам самые тёплые чувства, и тем не менее эта ночь может быть для вас опасна.

– Я догадался, – улыбнулся Хайме, – а для вас?

– Весьма вероятно, – со своим всегдашним спокойствием ответил дон Луис, – у войны не одно эхо, сеньор де Реваль, и не одна тень. Мы говорили о чём-то похожем, но вы были тогда слишком молоды…

– Это прошло, – с каким-то удивлением откликнулся Хайме и вдруг замер, как громом поражённый собственным легкомыслием.

– Дон Луис, я вынужден остаться. – Лучше прослыть трусом, чем стать невольным убийцей. – Я уехал, сославшись на обет провести день Пречистой Девы Муэнской в одинокой молитве на месте гибели Карлоса де Ригаско. Если я не вернусь, начнутся поиски виноватых, а в Муэне слишком многие имеют родичей по ту сторону гор и толстые кошельки.